Главная проблема в России – мы не поддерживаем ту стратегию, которая гласит: давайте инвестируем в экологию и выиграем за счет этого долю рынка и самого привлекательного потребителя. Я ни в коем случае не хочу обижать РСПП, но его позиция – это всегда «давайте пнем Минприроды, чтобы оно не повышало госрегулирование». И вот [президент РСПП] Александр Николаевич Шохин регулярно подписывает письма, что ни в коем случае нельзя раскрывать информацию, потому что у наших компаний проваливаются котировки на Лондонской фондовой бирже. Коллеги, а почему? Если они проваливаются, значит, кто-то говорил неправду андеррайтерам или писал нечестный проспект эмиссии. Другого ответа нет. Поэтому гораздо больше мне нравятся компании, которые не пытаются сохранить заведомо проигрышную стратегию, – ну не удалось Chrysler и General Motors, потратив $144 млн на лоббирование более строгого закона «О нормах расходов», завоевать в мире преимущество. Они обе обанкротились и стали полугосударственными. Только Ford, который смог честно конкурировать с японцами, сумел сохранить свою частную сущность. Почему экологическая ответственность должна быть выигрышной? Потому что рынок финансов изменился. Вот классический график, какими финансами оперируют инвесторы, подписавшиеся под принципом ответственных инвестиций. Рост с $6 трлн до $60 трлн ровно за 10 лет (см. график). При этом понятно, что мир не стоит на месте, и в 2015 г. крупнейшие рейтинговые агентства начали инициативу по включению нефинансовых рисков напрямую в кредитные рейтинги. При этом в числе первых 12 подписантов были не только Moody’s и Standard & Poor’s, но и только что созданное китайское рейтинговое агентство Dagong [Global Credit Rating]. Соответственно, крупнейшие управляющие активами подготовили руководства по интегрированию нефинансовых показателей в бизнес-стратегии.
