Когда сыт, лаять не хочется…
Вовочка надевает резиновые сапоги.
Мама: «Вовочка, на улице сухо, грязи нет!»
— «Мам, да я найду!..»
Утро. Выходной. В интернете появляется видеозапись выступления депутата сейма от нацобъединения Яниса Домбравы перед голосованием сейма по поправкам к законам об образовании, предусматривающим перевод обучения в школах национальных меньшинств на латышский язык. Что–то про «оккупационную власть», которая «уничтожила независимую Латвию» и «в которую переселились чужие сапоги». Какие еще сапоги? Куда переселились? И вообще — хоккей по телевизору!
О вреде насильственной ассимиляции сегодня только ленивый не высказался. А тут в телевизоре последний день Олимпиады в Южной Корее. Хоккей. «Красная машина» Олега Знарка мнет немецкий строй… гол!!! Стены дрожат, дом гудит, кот орет за батареей, сосед–латыш гоняет попавшего под руку беспартийного кота, теща крестится…
Взгляд падает на ноутбук, а там без изменений: «навязали русский язык и подтвердили отсутствие своей культуры и человечности…» Блин, кто навязал–то? Какие сапоги?!.. И как–то через хоккей стал я очередную новость о «чужих сапогах» и «уничтожении независимости Латвии» осмысливать.
Вспомнил. Буквально на днях Райвис Дзинтарс, главарь сейма по борьбе с «русским следом», он же шеф Домбравы, предостерег соплеменников: «Латвийский народ должен быть как дерево с глубокими корнями, а не бревном без прошлого и будущего».
Посетовал, что «в советское время был маленьким», но помнит, как им с бабушкой «часами приходилось стоять в очереди за продуктами, так как в любой момент они могли закончиться, потому как часто отдавалось предпочтение коммунистам, которые размахивали своим билетом». Да, в шесть лет он не был политологом, но довольно хорошо понимал, что латыши не являются хозяевами на своей земле, а латышский язык называли «собачьим языком».
Я тогда отметил: типичный латвийский политик. В те времена коммунист, размахивающий своим партбилетом, лишился бы его на следующий день. Про «собачий язык» вообще бред, если только сам маленький Дзинтарс в детстве не шепелявил. Ни один латыш из моих друзей мне в жизни на свое детство не жаловался. Ни один! И колбасу (настоящую) они в детстве ели, пусть и не каждый день. А летом они в детских лагерях отдыхали, и из квартиры их семьи не выселяли, и в университетах они могли все бесплатно учиться — причем на своем, латышском, языке. Власть не любили, анекдоты травили? А кто ее когда любил? Но факт: людей по сортам, как колбасу, никто не делил.
И что? Образ «собачьего языка» явно пришелся по вкусу члену этой же группировки юному политику Янису Домбраве. Этот школу прогуливал уже в наши времена. «Когда произошла первая языковая реформа, тогда сам я еще учился в школе. В тот раз эти чужие сапоги шли также и мимо моей школы. И позволяли себе не только выступать против латышского языка, но и называть его собачьим языком».
Беда прямо с этими национально озабоченными. То ли у них особенная наследственность, то ли детство все поголовно пережили тяжелое. Вот какие, скажите, корни упорно ищет Дзинтарс? Целое поколение уже выросло — все никак не может найти! Домбрава уже до половозрелого возраста вымахал. И за колбасой в очереди с бабушкой точно не стоял. Тоже ничего путного из школы не вынес: вечное, доброе не привилось, кроме сапогов, которые «мимо школы шли», ничего не помнит. И это корни? Вот вам два сапога пара! Маловато. Так остальные по заграницам разбежались свои корни пускать. Ни работы, ни перспективы на родине. А еще из каждого динамика о каком–то «собачьем языке«… Это что за люди на таком, как собаки, брешут? Сейчас таких в Латвии двое, так ведь партия эта и есть первый законодатель политической моды. Пока корни ищем, живем как раз по пословице: «Собака лает — ветер носит».
Вот и получается, что проще, зная русский, еще английский выучить, а с таким багажом можно где угодно корни пустить. Того и гляди, Центр госязыка еще гавкать заставит. Я б, вообще говоря, судил бы за такие высказывания о родном языке, а то сразу на ум советский анекдот приходит, когда встречаются три собаки. Американская собака рассказывает: «Вы знаете… Ты лаешь, лаешь, и если лаять достаточно долго, кто–нибудь придет и даст тебе мяса». Собака из другой страны спрашивает: «А что такое мясо?» Советская собака задумалась, спрашивает: «А что такое лаять?» Мораль: когда ты сыт и видишь перспективу — чего лаять–то?
А они ноют и ноют. И все им не так. И тяжелое детство, деревянные игрушки, и корней нет. Как–то не по–мужски это. Видно, в армии настоящей не служили. Домбрава точно до прапорщика по карьерной лестнице добраться бы мог. И статен, и лицом вышел, и гонял бы новобранцев на плацу. Одного такого помню: «Лицо солдата — это его сапоги! Они должны сиять как улыбка идиота. Кто не понял, показываю».
И выросли бы мужчинами, защитниками Отечества, а так — не пойми кем, нашли работу ищейками: то вынюхивают след путинский, то сапог детский, но опять же российский. Как собачки Павлова — сплошь на условных рефлексах. На позитив даже не «дрессированы». Лают и лают…
А караван российский между тем идет. Россияне выиграли олимпийское золото! Все мои друзья–латыши, несмотря на выходной, завели будильники аж на пять утра! Про тещу и кота мне как раз один такой и рассказывал. Вот она настоящая, не вычурная, не придуманная жизнь. Латыши играют — мы все за них болеем, россияне — за них! Потому как кровь у нас за века весьма причудливо смешалась. И если сапог лаптю не брат, то это никак не о латышах и русских, а о наших политиках –двоечниках с хуторским мышлением. А совсем скоро в этой махонькой стране Латвии на каждую латышскую душу будет полагаться свой германец с русскими корнями.
И помог, кстати, золото россиянам взять тренер сборной Олег Знарок, в прошлом советский и латвийский хоккеист, он же многолетний капитан латвийской команды (шайба, забитая Знарком в ворота сборной Швейцарии в Эйндховене в 1996 году, вывела сборную Латвии в элиту мирового хоккея, группу А). Он же в последующем и главный тренер латвийской сборной…
К чему этот экскурс? К тому, что государство наше в лице директора Центра государственного языка Мариса Балтиньша лет этак семь назад посчитало главного тренера хоккейной сборной Латвии Олега Знарка «бесстыжим типом», не владеющим государственным языком, а «роль Знарка в латвийском спорте явно переоценена».
Ну а без Знарка оно как? Справка: сборная Латвии в медальном зачете зимних Олимпийских игр в Южной Корее финишировала на последнем, 28–м месте…
Роман САМАРИН.