Журналист: протесты учителей — настоящий Ад
Учителя сами лишают себя права голоса, ради того, чтобы не остаться без своих мест, но в итоге все равно проигрывают, теряя не только работу, но и собственное достоинство, а также надежду на лучшее будущее для себя и страны, размышляет латвийский журналист Алексей Стетюха.
В последнее время в глазах многих русскоязычных я превратился в какого-то непонятного диссидента, который критикует все инициативы борцов за русский язык в целом и русские школы в частности. Я уже сам себя начал побаиваться: критиканство действительно затягивает. Очень сложно поймать момент, чтобы оно не превратилось в довольно приятную, но вредную привычку.
Сложно было пройти мимо. Каждый раз, когда активисты организовывали очередную акцию протеста, у меня жутко чесались руки раскритиковать все в пух и прах. Благо, поводов всегда хватало. Хотя, пожалуй, «благо» — это не совсем правильное слово. Попробую объяснить на примере.
У меня есть черта, которую многие считают идиотской и надуманной. Я терпеть не могу криво висящие картины. Приходя в любое помещение, я машинально осматриваю все стены. Если я вижу криво висящую рамку, я всеми правдами и неправдами оказываюсь рядом с ней и поправляю.
Если честно, я даже не придавал этому значения, пока не оказался в Третьяковской галерее. Там я понял, что такое Ад. Я ходил по залам и с ужасом смотрел на неровно повешенные полотна, даже не замечая их содержания. И я ничего не мог поделать: поправлять что-либо в Третьяковке категорически нельзя. У меня от бессилия дергался глаз. Поэтому я бесил остальных членов группы, ходя за ними, ноя о кривых картинах.
Акции в защиту русских школ для меня – как неровно висящие картины, намертво прибитые к стене. Каждый раз, когда я их вижу, я начинаю бессильно взывать к тем, в чьих силах их перевесить, но они говорят, что я зануда и порчу им праздник — как повесили, так повесили. Ты и так не сможешь.
Между тем, была сдана еще одна позиция — 64 голосами против 22 Сейм отклонил народную петицию о сохранении билингвального образования. 14 тысяч подписей предсказуемо не превратили желаемое в действительное.
Когда я написал первый, язвительный материал про митинг возле министерства образования, мне в личные сообщения посыпался шквал гневных отповедей. Часть из них были от учителей русских школ, которые яростнее всего взывали к моей совести и уличали в бесхребетности и диссидентстве.
Начинались их сообщения одинаково: «Я не могу тебя комментировать в открытом посте, поэтому пишу в личку. Ты – мерзавец!» — ну, или примерно так. Вся суть отповеди сводилась к тому, что борцы – молодцы, сами они на митинги ходить боятся, а вот я – подлец. Сам ничего не делаю и другим мешаю.
Учителя боятся за свои места, боятся лишний раз открыть рот, боятся защищать свои школы. Сейчас они боятся бороться за образование на русском. Все, на что они способны, – это подглядывать в замочную скважину, как за них воюют другие.
А давайте, положа руку на сердце: мы же боремся не только за наших детей и за свои права. Мы боремся и за учителей. Ломаются копья и срываются голосовые связки и за то, чтобы они остались на своих рабочих местах, чтобы они могли продолжать преподавать на удобном им языке. И борцы почему-то не боятся потерять работу, не опасаются осуждения и непонимания.
Когда-то по сети гуляла притча про доброго и справедливого барина, которого крестьяне в итоге подняли на вилы. Он так до конца и не понял за что. Все время, будучи у власти, он приезжал в разные концы своих владений и у всех все было хорошо: дети чистые, дома красивые, народ счастливый. И у всех барин спрашивал, хорошо ли им живется. Все отвечали, что лучше некуда. А в конце его бац! И на вилы.
Я понял, почему у нас с образованием все плохо. Потому что у педагогического состава все очень хорошо. Каждая русская школа Латвии сегодня – это образец Потемкинской деревни.
Я ни в коей мере не идеализирую наших бояр, но давайте смотреть правде в глаза: министр образования не слышит слов протеста именно от тех, от кого они должны звучать. От тех, чье слово имеет реальный вес, от тех, кто в абсолютном большинстве прячет глаза и говорит, что все у них в порядке, только не трогайте нас, пожалуйста.
Я согласен с тем, что если целью ставится спасение русского образования в Латвии, то давайте бить учителей. Разумеется, образно, и не чтобы забить, а чтобы привести в чувство и заставить побороться. По большому счету, это последний шанс. Причем шанс весомый.
Алексей Стетюха