Ресурс «Медуза» рассказал, что ФСО, помимо прямой охраны первых лиц, занимается еще и косвенной: готовит секретные опросы для Путина и Патрушева.

Правда, социологическое сообщество довольно критично относится к этим опросам, потому что проводят их сами сотрудники ФСО, а кто же такому сотруднику станет говорить правду? У нас в крови недоверие к таким людям, особенно если они задают вопросы. Но в крови у нас, увы, и доверие ко всему, на чем стоит марка власти: кремлевские таблетки, кремлевские конфетки, кремлевская аналитика. Типа уж для себя-то они, наверное, делают как надо!

Мне хочется несколько поколебать этот бренд. Если буквально все исходящее от начальства в последнее время неадекватно – с чего мы взяли, что при работе на себя у них внезапно прорежется адекватность? Они ведь с нами не соприкасаются, и слава Богу; информацию черпают из соцсетей, потому что не пересекаются с народом ни в магазине, ни в транспорте. И откуда «там», скажите на милость, возьмутся суперпрофессионалы, если во всех прочих сферах жизни наверх попадают не самые умные, а самые сервильные и конформные?

И если для служб вроде ВЦИОМа нормой является изображать народное ликование, естественно предположить, что охранные подразделения или борцы с крамолой желают видеть в народе как раз протестные настроения и всяческую нестабильность. Чтобы получать финансирование для борьбы со всем этим. Чтобы наращивались новые и новые силовые подразделения для борьбы с собственным народом. Чтобы запугивать губернаторов и самое верхнее начальство – потому что всякой спецслужбе надо прежде всего оправдывать собственное существование.

Объективная же истина заключается в том, что в России, в силу специфики ее истории, географии и менталитета, никакая социология не является объективной. Догадался об этом один Пушкин, у которого в печатном тексте «Годунова» народ безмолвствует, а в беловом вообще кричит «Да здравствует царь Дмитрий Иванович». Он отвечает всякий раз то, что лучше всего поможет его выживанию, а собственного мнения не имеет. Ну просто по фигу ему. Он отлично понимает, что всякая власть – вообще всякая! – устроена здесь так, чтобы его угнетать, и даже если эту власть доверить ему самому – как и получилось вроде бы в семнадцатом, – он будет угнетать сам себя, а потом опять свалит на инородцев вроде красных стрелков. И пока власть остается властью, он будет ее поддерживать, а на следующий день клеймить. И никакие эксцессы вроде Хабаровска этой власти пока не страшны, а когда Акела начнет дряхлеть, никакие ФСО его не спасут.

Оригинал - "Собеседник"