Коронавирус как фактор конкурентоспособности страны. Комментарий Георгия Бовта

«Гонка за вакциной», развернувшаяся в мировом масштабе, лишь один из участков конкуренции, считает политолог. Примечателен в этой гонке и «российский фактор», который обсуждают западные СМИ

Выступая в Керчи, Владимир Путин отметил, что смертность от коронавируса в России на порядок ниже, чем летальность в других странах. По его словам, России удалось выйти из пандемии с минимальными потерями во многом благодаря гибкости здравоохранения, подготовке специалистов и умению государства мобилизовать ресурсы.

«У нас 1,5%. Можно как угодно относиться к статистике, доверять или не доверять, но совершенно очевидно, что у нас на порядок меньше», — цитирует главу государства РБК.

Президент отметил, что даже в обеспеченных странах с развитой системой здравоохранения смертность достигала 8-10%, а порой и 11-13%. В последнее время число заболеваний в России растет на 6-7 тысяч в день.

Ситуация с коронавирусом в той или иной стране становится все в большей мере фактором не только эпидемиологическим, но и политическим. И в ближайшем будущем может стать одним из важнейших показателей конкурентоспособности страны. «Гонка за вакциной», развернувшаяся в мировом масштабе, лишь один из участков конкуренции. При этом неизбежно в процессе обсуждения проблем пандемии будет в той или иной форме всплывать «российский фактор». Уже всплывает.

Еще недавно западные СМИ обвиняли нашу страну в манипуляции статистикой. Сегодня эти обвинения стихли. И тут можно процитировать президента — в том смысле, что «как ни относись к статистике», однако общую тенденцию скрыть невозможно: летальность действительно в разы ниже, чем во многих развитых странах, а темпы роста числа заболевших падают. Не сглазить бы.

Тогда на Западе переключились на другой тезис — якобы Россия с помощью хакеров пыталась выкрасть секреты вакцины. Потом оказалось, что компания AstraZeneca сама поделилась разработками, посему российская вакцина, возможно, будет иметь общие черты с британской. Появился новый тезис: якобы еще весной российская элита секретно привила себе экспериментальную вакцину. Что хотели этим сказать — непонятно. Вообще-то люди, прививающие себе экспериментальный препарат, как минимум смельчаки. Так что какая-то путаница с этой Россией. Что-то она там мутит, но на всякий случай надо создать информационный фон, который помешает сертифицировать на мировом рынке именно российскую разработку.

Все чаще в мировых СМИ выходит на первый план тема «второй волны». В Америке, впрочем, и первая не кончилась. Ежесуточное число зараженных держится выше 70 тысяч. Все новые штаты и города издают указания о возобновлении карантинных мер, вопрос ношения масок становится чуть ли не главным вопросом предвыборной борьбы. Действия администрации Трампа по борьбе с пандемией две трети граждан считают провальными.

В Европе коронавирус также стал неотъемлемой частью политики, во многих странах пошел новый рост числа заболевших, а решения, как с этим быть, нет. Данный вопрос, в частности, стал главным противоречием между испанским правительством и автономиями. Мадрид не хочет нового карантина — казна не потянет. А Каталония, например, за новые ужесточения. На полном карантине уже несколько районов провинции, обсуждается вопрос закрытия границы с Францией. Туристический сезон под угрозой полного провала. Израиль, который вроде образцово справился с первой волной, теперь продлил закрытие страны для иностранцев до 1 сентября.

На этом фоне российские власти пока демонстрируют высокую степень уверенности в том, что вторая волна если нас и накроет, то не будет такой страшной. Возможно, эта уверенность строится на расчете на вакцину, которую будут применять после ускоренных испытаний и вопреки заклинаниям западных скептиков о том, что надо проводить такие испытания еще много месяцев. Но у нас явно пойдут по «военному варианту». И похоже, что именно по нему пойдет и Великобритания, где правительство закупило вакцину еще до завершения испытаний.

Обращает на себя внимание недавнее заявление мэра Москвы Сергея Собянина о том, что у 60% жителей столицы сформировался коллективный иммунитет к COVID-19. Хотя еще 16 июля он же говорил о наличии антител у примерно 20% москвичей. Однако уже тогда он уточнил со ссылкой на неназванных ученых, что реальная доля тех, у кого есть иммунитет к этой болезни, втрое больше. Речь о так называемом клеточном иммунитете на уровне рецепторов. И хотя многие критики московского мэра и его методов борьбы с пандемией могут с этим не согласиться, однако стоит признать, что практически во всех своих оценках и действиях в отношении ситуации с коронавирусом московский мэр до сих пор оказывался прав.

А еще можно говорить о том, что на фоне, например, очевидного ущерба, который нанесла ситуация с коронавирусом имиджу сверхдержавы США, наша страна на ее и общем фоне выглядит пока вполне пристойно. Ах, если бы еще успехи борьбы с коронавирусом напрямую трансформировались в инвестиционный климат! Впрочем, еще не вечер. Коронавирус с нами надолго. У всех стран будет возможность доказать, чего стоит в экстремальной ситуации та или иная общественная модель. И не один раз.