«Синий кит» и терроризм
Сразу скажу: эта заметка никакого отношения к расследованию не имеет. Просто череда текущих событий навела меня на мысли, которыми не могу не поделиться.
Помнится, после раскрытия суицидных групп в соцсетях все задавались вопросами: для чего это делается? кому это выгодно? Думаю, теракт в моём родном городе помогает увидеть ответ. Потому что действия смертника (во всяком случае, как о них рассказывают СМИ) напоминают действия участника квеста. Почему, если по принципу квеста можно довести человека до самоубийства, нельзя тем же способом довести его до самоподрыва в метро?
И при этом предполагаемый террорист может даже не знать об истинной своей задаче, как некоторые водители машин-бомб.
Скажем, кураторы квеста дают игроку задание взять два рюкзака и оставить их в определённых контрольных точках… Кстати, одно время в Петербурге были популярны квесты по ориентированию, когда командам надо было искать те или иные адреса, приметы зданий и так далее. Для продолжения маршрута надо либо встретиться с куратором в правильном месте, либо найти ТАЙНИК с вопросом. И вот участник квеста нашёл или оставил какую-нибудь закладку, ничего не подозревая, едет в метро – и в это время истинный организатор теракта нажимает кнопку… Следствие потом не может найти никаких следов, потому что у «смертника» нет ни контактов с боевиками, ни запрещённой литературы. А участие в квесте может и не обговариваться в сети.
Конечно, можно спросить, как те или иные игроки могут проникнуть на режимный объект, каким является метро? Но ведь проникают туда, например, актёры театра DOC, профессиональные нищие, попрошайки-музыканты и нелегальные коробейники.
Впрочем, я не хочу навлекать необоснованные подозрения на организаторов квестов или экспериментаторов-театралов. Я только обращаю внимание, что применяемые ими средства могут быть использованы в целях глобальной манипуляции сознанием, прежде всего, молодых людей.
Волна суицидов, организованная в игровой форме… митинги, собираемые с помощью флеш моба… почему не может быть теракт-квест?
Видимо, враги России поняли, что сознательное большинство нашего народа больше обмануть не удастся, следовательно, надо приниматься за тех, у кого ещё не сформировано самостоятельное мышление. И ставка делается теперь не на осознанное принятие новых ценностей (то, что видимо, было в перестройку, ведь Союз разваливали вполне сформированные советские люди, по доброй воле отрекаясь от коммунистического проекта ради западных благ – другой вопрос, предвидели ли они реальные последствия этого отречения). Видимо, теперь ставка делается на изощрённую манипуляцию. И это – проект многоходовка.
Ювенальные технологии нужны для того, чтобы отрезав детей от семьи, лишить их мощной смысловой подпитки, обрубить корни, помогающие расти и развиваться дереву личности. Затем неоформленную личность погружают в искусственный субстрат виртуальной реальности, делая ребёнка зависимым от тех, кто создаёт псевдоценности и псевдосмыслы. А дальше вскормленный таким образом индивид становится полностью управляемым, и можно посылать его хоть в окно – на саморазрушение, хоть на митинг, восстание или теракт – для разрушения страны. А теракты нужны, чтобы подогревать вражду и парализовать ненавистью и страхом все возможные очаги сопротивления.
Правда, с последним терактом в Санкт-Петербурге вышла промашка. Пробудилось нечто совсем другое. Я отчётливо почувствовала это, когда ехала в метро, наполненном сосредоточенной, боевой тишиной, и когда вышла на Сенную, где, под стук метронома люди возлагали цветы… И нити взаимовыручки, вдруг связавшие петербуржцев в одно целое, в одно сердце. Не от всех требовали помощи, не все могли дать её, но все обзванивали всех, переписывались в единой, многоголосой перекличке. Я чувствую: все мы стали сопричастными духу города-героя Ленинграда.
Нельзя, чтобы об этом забыли, нельзя, чтобы светлый порыв против чёрной воли потонул всуе. Именно поэтому сейчас нужно думать о будущем наших детей.
Проект, который реализуют ювенальные и иные агрессоры, направлен на будущее. Даже если какие-то планы и акции будут разгаданы и предотвращены сейчас, если не изменится образовательная стратегия страны, если мы не задумаемся о проблемах воспитания, риск нашего поражения будет возрастать по мере смены поколений.
Софья Журавлева