Алексей Широпаев "Поминая Караченцова"

Караченцов – это, конечно, прежде всего, граф Резанов. Судьбинная роль. Даже имя-отчество у артиста и его героя - одно и то же. Николай Петрович. Так что, поминая Караченцова, не говорить о «Юноне и Авось» немыслимо.

Конечно, этот спектакль стал событием – не только культурным, но и общественным, и даже политическим. Выйдя в 1981 году, он прозвучал чуть ли не первой заявкой на перестройку. Скажу больше – на десоветизацию. Западные критики совершенно справедливо расценили спектакль как антисоветский. Вызов был во всём – начиная с огромного, во весь задник сцены, Андреевского флага, помните: «Под российским небесным флагом и девизом АВОСЬ!». Небесный – это о синем цвете креста на белом поле. Напомню, что в 81-м году флаг у нас был вовсе не небесный, а самый что ни есть кроваво-красный. И без всяких там крестов. Захаров тогда учинил чуть ли не первую в советской истории столь наглую и публичную демонстрацию альтернативного, протестного символа, напоминавшего не только о добольшевицкой России, но и о нарукавных шевронах власовской Русской Освободительной Армии. Это сегодня Андреевский флаг привычен и вполне системен, а в 81-м он, как и триколор, был кричащей фрондой.

Вызовом стала и сама фигура главного героя. Граф Резанов в спектакле – можно сказать, диссидент, подозрительный искатель новых, первозданных земель, рвущийся из казённой, чиновничьей империи за горизонт. Искатель свободы, мечтающий «свесть Америку и Россию». Точнее сказать – «свесть» СВОБОДУ и Россию (авантюра, как известно, не удалась, Резанов «глупо» гибнет – и в этом сейчас читается чуть ли не пророчество о крахе надежд эпохи Перестройки и 90-х).

Причём бешеные метания героя сопровождаются ещё и религиозными поисками. Резанов Караченцова религиозен буквально: он постоянно, истово молится, кается, разговаривает с Богом, очень по-русски ищет Его. В Караченцове так и виден изголодавшийся в атеизме подсоветский человек, которой теперь алчет веры. Спектакль буквально обрушивал на зрителя полузапрещённое тогда русское православие, как бы открытое заново и прочувствованное через мощную рок-музыку. Конечно, и в этом был прямой вызов издыхающему государственному марксизму-ленинизму, всем осточертевшей материалистической схоластике. Кто бы мог подумать, что в не столь уж далёком будущем государственным станет православие в редакции РПЦМП…

Да, прошли годы, и то, что когда-то было нонконформизмом, превратилось в конформизм, остыло и окаменело. Андреевский флаг уже никого не шокирует, не дразнит, а православность удобно заняла место официальной идеологии. И, тем не менее, просматривая запись «Юноны и Авось» 80-х, где все молоды и первозданны, убеждаешься: тот огонь не погас, на него отзываешься, он зажигает. Что же живо, что не умерло? Не умер страстный, очень личный разговор Резанова с Богом – он так не похож на то, чем пичкает нас «московская патриархия». Не умерла экзистенциальная свобода героя Караченцова. Не умерла жажда Резанова искать «новую землю» альтернативы, его стремление разорвать историческую карму. Совершить невозможное, одолеть рок. «Свесть Америку и Россию». Ибо без этой авантюрной мечты, без упования на АВОСЬ, нам остаётся лишь деградация.