Вот тебе, бабушка, и рыбный день

Вы знаете, как проходят  аукционы и что на них  продают? Если верить Ильфу  и Петрову, то приблизительно так: «Бронзовая фигура, изображающая Правосудие. Шесть рублей, кто больше? Девять рублей справа раз, девять рублей два, девять рублей три! Правосудие продано».   Печальный опыт   Рыбный вопрос для нас, мурманчан, всегда больной, а в последнее время больной вдвойне. Чего греха таить, мы до сих пор вспоминаем те времена, когда промысловые суда толпились в рыбном порту в ожидании выгрузки. В бассейнах специализированных магазинов мы могли сами сачком поймать живую треску. Любой, кто ел уху из свежей трески, скажет, что с ухой из трески мороженой она не имеет ничего общего. Помним, что ВРПО «Севрыба» было одними из крупнейших промышленных предприятий Советского Союза. Со своими промысловым и транспортным флотами, промышленной разведкой, автобазой, отделом капитального строительства, мореходными училищами и ведомственными детскими садами. Все это в прошлом и уже никогда не вернется. Мы и так слишком долго оглядывались назад вместо того, чтобы смотреть вперед. Может, от этого так лихорадило рыбную отрасль России? Целых 13 лет мы ловили рыбу без какой бы то ни было законодательной базы. Закон «О рыболовстве» был принят Государственной Думой только в самом конце 2004 года. Помню, как в 1998 году рыбаки Мурмана выбирали делегатов на первый Всероссийский съезд рыбаков и львиную долю времени потратили на дискуссию: «Криминальна ли у нас рыбная отрасль». Причем число сторонников и противников этого утверждения было равным. В те же смутные года впервые прозвучали слова «рыбный аукцион». В самом начале я уже рассказал, что такое аукцион. Продать на нем можно все, даже правосудие, если, конечно, это бронзовая фигура. Но можно продать и то, чего нет. На рыбных аукционах торговали тем, что нельзя увидеть и потрогать – квотами на рыбу. Плавает себе рыба в море-океане и не ведает, что она – промысловое стадо и квота на нее уже продана. Трудно сказать, кому пришла в голову мысль «торговать воздухом», но под постановлением о рыбных аукционах в декабре 2000 года поставил свою подпись тогдашний премьер-министр России Михаил Касьянов. Да-да, тот самый «Миша два процента», получивший такое прозвище за то, что якобы помогал улаживать многочисленные денежные дела, оставляя себе 2%. И премьер был не самый сильный, и оппозиционер из него получился никудышный. Но тогда, после первого рыбного аукциона, Правительство России с чувством, напоминающим экстаз, кричало, что за два часа торгов выручен 1% годового бюджета страны. Но они забыли упомянуть, что рядом почти с каждым представителем российской рыбопромысловой компании – аукцион ведь был только для россиян – сидел иностранный «денежный мешок». Российские рыбаки, чтобы получить квоты, залезли в страшные долги. Кроме аукционов, другого легального способа получить квоты тогда просто не было. Но тогда же рыбаки начали борьбу за отмену грабительских аукционов. Она продолжалась долгих три года. В результате рыбаки победили. В феврале 2004 года незадачливый премьер был отправлен в отставку, аукционы отменили, а в декабре того же года был принят Федеральный закон «О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов». А вот долги рыбаки отдавали еще 10 лет. Потому и не модернизировался флот, не строились новые современные траулеры.   Передел рынка   В 2008 году квоты впервые были распределены на 10 лет бесплатно. В отрасли появились понятные правила, рыбаки могли строить планы на будущее. Тогда и началась модернизация рыбопромыслового флота, строительство суперсовременных траулеров. Ходить в море, ловить рыбу снова стало престижно, а капитаны рыбопромысловых судов стали самыми высокооплачиваемыми специалистами среди работников всех отраслей промышленности Мурманской области. Владельцы рыболовных компаний становились настоящими рыбопромышленниками. Так продолжалось 10 лет. Увидев успехи в развитии отрасли, в Москве решили распределить квоты уже на 15 лет. Причем 20% квот выделялось тем, кто собирался строить новые суда в России. И вот как только рыбаки набрали десятки миллионов долларов кредитов на модернизацию флотов, идея проведения рыбных аукционов воскресла. Ее проталкивает «Русская рыбопромышленная компания» при горячей поддержке Федеральной антимонопольной службы. По их мнению, введение аукционов увеличит конкуренцию в отрасли. А конкуренция в ней и без аукционов намного выше, чем, например, в горнодобывающей, нефтяной или газовой промышленности. Свидетельствующая об этом статистика есть в свободном доступе. Однако к нефтяникам, газовикам или горнякам с идеей аукционов никто не лезет. Значит, дело, скорее всего, вовсе не в аукционах, а в банальном переделе рынка. И авторов идеи не смущает, что правила игры собираются поменять в ходе самой игры. Их не смущает, что аукционы уже были и доказали свою несостоятельность. И даже принесли вред для экономики страны. А ведь рыбный бизнес поверил государству. Одна только группа компаний «СЗРК» собиралась строить в Выборге сразу 10 новых судов. Взяты кредиты. А теперь этот проект придется заморозить. И отказаться от строительства двух рыбоперерабатывающих производств – в Мурманске и Архангельске. А «СЗРК» – это 1 миллиард 700 миллионов рублей в бюджет нашего региона ежегодно. Почти миллиард платят компании известного рыбопромышленника Юрия Задворного. Есть компании и поменьше, но по самым скромным подсчетам от такого передела рынка бюджет нашей области лишится минимум пяти миллиардов рублей рыбацких налогов. И так будет каждый год. Прибавьте сюда сокращение рабочих мест, снижение заработной платы для моряков, увеличение цен на рыбопродукцию в магазинах – и картина совсем уж печальная получится. И это ждет все приморские регионы России.   Прощай, охлажденка?   Рыбаки не бездействуют. Они ведут борьбу всеми законными способами. Тревожные письма отправлены и президенту страны, и премьер-министру, и в Государственную Думу, и в Федеральную антимонопольную службу. Молчат все, кроме президента. Владимир Путин поручил разобраться с происходящим. Только вот неясно, разбирается кто-нибудь или только делает вид, саботируя тем самым поручение президента. Аукционы еще не ввели. Еще есть время, чтобы остановить передел уже сложившегося рынка и не загубить отрасль. А что же будет, если аукционы заменят исторический принцип распределения квот (а дело идет именно к этому)? Новые хозяева рынка будут готовы потратить десятки миллиардов рублей на приобретение квот. А потом деньги надо будет «отбивать». То есть продавать рыбу туда, где выше цена. И это будет явно не Россия. Так что беда не в том, что треска будет стоить от 700 рублей за килограмм, а в том, что она совсем исчезнет с российского рынка. И ничего личного. Только бизнес. А нам что делать? А нам скажут приблизительно так: «Товарищи, не выпендривайтесь, а ешьте китайского искусственно выращеннего толстолобика». Мне скажут, что я так пекусь потому, что трескоед. Да, трескоед. Причем потомственный. Родители трескоеды архангельские, а я вот трескоед мурманский. Но многомиллиардные дыры в областном бюджете отразятся не только на трескоедах, а на всех. Даже на тех, кто рыбу на дух не переносит, и на тех, у кого на нее аллергия. Но это все же пока в перспективе. Хотя и довольно близкой. А в заключение печальная новость – уже подписан закон, обязывающий всех прибрежников с первого января 2019 года сдавать всю выловленную рыбу на переработку на береговые фабрики. Поэтому с 1 января понятие «охлажденная рыба» уйдет в историю. Вот тебе, бабушка, рыбный день.  Андрей ПРИВАЛИХИН. privalihin@vmnews.ru Фото из открытых Интернет-источников.