Как на Урале из немцев делали «ватников»?!
Нынче «Вестник Омского университета» устами Т.С. Киссер поведал о страданиях немецких трудармейцев на Урале. Без содрогания читать сочинение Татьяны Сергеевны о муках немцев на Урале просто невозможно.
Напомню, трудармейцы (неофициальное название) – это лица, мобилизованные в годы Великой Отечественной войны на различные виды работ, как правило, в отрасли, где в связи с уходом большого количества людей на фронт, испытывалась острая нехватка рабочих рук.
Т.е. трудовая армия – это не вид наказания, а вид мобилизации, когда людей отправляли не на фронт, а в тыл – работать. Основную массу трудовой армии составляли граждане, которые по состоянию здоровья, возрасту или иным причинам не направлялись в действующую армию.Например жителей Средней Азии ковать оружие Победы в Трудовую армию отправляли из-за незнания русского языка.
Для сравнения в годы войны было мобилизованно в трудовую армию до 300 тысяч советских немцев. Примерно столько же советских граждан было мобилизовано в трудовую армию из Средней Азии. Почему то нынешние грант-исследователи вспоминают в основном немцев и среднеазиатов. Но, например на Билимбаевском труболитейном заводе на Урале (на том самом, на базе которого ранее был создан первый советскй истребитель с ракетным двигателем БИ-1) почти половина рабочих являлась трудмобилизованными из... Удмуртии.
Надо сказать, что на Урал в годы войны прибыла огромная масса людей.
Большей частью эвакуированные с занятых противником советских территорий. Они селились в землянках, бараках, общественных зданиях, как сельдь в бочки набивались в частные дома уральцев. Всем было не легко. Но, если верить Т.С. Киссер, только немцам было по-настоящему плохо.
Особенно отвратительным показался сам Урал. Т.С. Киссер приводит анонимное воспоминание:
«Этот холодный и грязный Урал оказался ужаснее даже Сибири, где я думал, что хуже уже не бывает, но бывает, ветер и снег здесь просто бил по лицу, будто лопатой, однако спустя год мне уже нравилась зима».
Уральская зима части немцев настолько понравилась, что они потом жили на Урале несколькими поколениями, занимали высокие должности в хозяйственных организациях и КПСС.
Ужасно именно у немецких трудармейцев обстояло дело и с одеждой.
Цитирую:
«Одеждой трудармейцев обеспечивали недостаточно, она была заношенная, дырявая, грязная. Зимняя одежда (ватники, телогрейки, бушлаты) не согревала, а в летней, наоборот, было жарко. Обувь носили с портянками, которые наматывали на ноги».
Вы только вдумайтесь! Немцев заставили быть ватниками! Это ж какое издевательство над истинными и не истинными арийцами. А ещё и портянки. Так издеваться над немцами мог только тоталитарный режим.
При этом немецких трудармейцев «морили голодом».
Т.С. Киссер пишет:
«Одной из самых тяжёлых и мучительных проблем оказывалось разделение дневной нормы хлеба – 600 г на три доли. Немногим удавалось разрешить подобную задачу. Большинство считало, что если оставить часть хлеба на обед или ужин, его могут украсть (часто так и случалось). Уж не лучше ли его съесть самим, а в обед и ужин довольствоваться одной баландой, считали трудармейцы. Для передовиков существовало вознаграждение едой».
Возможно, в омском университете не знают, что в годы войны все рабочие и служащие в СССР были разделены на две категории. Рабочим первой категории (военная промышленность) полагалось по карточке 800 грамм хлеба, рабочим второй категории (вся остальная промышленность, транспорт, связь и т.п.) – 600 грамм хлеба. Иждивенцы и дети до 12 лет – 400 грамм хлеба ежедневно.
То есть, норма выдачи хлеба немецким трудармейцам была в том же размере, что и рабочим не военной промышленности, транспорта и связи всех других национальностей Союза ССР.
Спору нет, нормы питания у многих категорий трудящихся разных национальностей Советского Союза в годы войны были недостаточными. Не редки были случаи дистрофии.
Татьяна Сергеевна Киссер с особым смаком и знанием дела рассказывает как проходил медосмотр немецких трудармейцев.
Цитата:
«Трудармейцы проходили осмотры, где их раздевали догола, осматривали ягодицы и анус. У комиссии, которая осматривала трудармейцев, был очень простой критерий трудоспособности: лагерник подходит, поворачивается задом и снимает штаны. Если не видно анальное отверстие, то он ещё может работать, если видно – значит истощён».
Возможно, Татьяна Сергеевна полагает, что доктор заглядывал в очко русским и еврейским пациентам каким-то иным образом – не знаю.
Дистрофия в 1942-43 годах мучала людей всех национальностей на всех предприятиях Урала. Даже на Первоуральском Новотрубном заводе, который относился к оборонке и хлеба выдавали значительно больше 600 грамм (800 грамм + сверхурочные + перевыполнение плана и т.п.) дистрофия была не редкостью.
Хотя от дистрофии никто не умирал, ослабленных людей в могилу сводили различные болезни, чаще всего грипп и ОРВИ, которые люди с нормальным питанием обычно переносят без последствий.
Пожалуй, единственными специфическими трудностями которые касались только немцев-трудармейцев и не касалось советских граждан других национальностей – были моральные страдания.
Значительная часть советских немцев понимала, что они, как и весь советский народ, страдают от того, что их историческая родина напала на их родину настоящую.
Т.С. Киссер трудовую армию для немцев воспринимает как «историческую «травму народа».
В аннотации к статье сказано, что «…рассматривается период трудармии в этноистории советских немцев на примере немцев Урала. Особое внимание уделено таким характеристикам, как унижение, одиночество, рабство, голод, смерть».
Желаю Т.С. Киссер дальнейших успехов в описании анусов советских немцев!
На фото вверху из "Московской немецкой газеты": Ольга Гартман в трудармии на Урале (сидит). Представьте себе как доктор, глядя этим девушкам в анус, определяет степень истощения потому что по лицу это сделать не может.