Бывший советник Бориса Ельцина и бывший депутат Госдумы Сергей Станкевич считает, что свою самую большую ошибку первый президент России совершил уже в 1991 году, сразу же после провала августовского путча. Надо было срочно заниматься переформатированием всей системы, а Ельцин уехал отдыхать в Сочи. "Надо понимать, что это был революционный период, это была реальная буржуазно-демократическая революция с 1989 по 1993 год, - говорит Сергей Станкевич в эфире радиостанции "Эхо Москвы". - Это был революционный переход от советской империи, от красной империи к буржуазно-демократической федеративной республике. К сожалению, он не состоялся в качестве поэтапного реформаторства, сорвались в революцию, переход был катастрофой. Тут надо понять, в чем была главная проблема. Значит, в октябре 91-го приступила к работе первая вот эта самая революционная новая посткоммунистическое правительство. В каком состоянии они получили страну? До августа, точнее так даже, 19 августа 1991 года за все, буквально за все, что происходило в стране отвечала монопольно правившая коммунистическая партия. Коммунистическая партия со своими филиалами во всех республиках, с партийными комитетами от Москвы до последнего какого-то села, где тоже был некий партийный комитет. За все отвечала коммунистическая партия. Коммунистическая партия, запутавшись в попытке реформировать свой тупиковый государственный проект, обрушила империю нам на головы в августе 91-го года. А Ельцин, который к тому времени был, напомню, президентом Российской Федерации, одной из 15 республик, который сформировал свою команду и, в принципе, готовился к тому, чтобы осуществлять политические реформы, он не мог сказать: "Извините, ребята, я пошутил. Меня избрали в июне, а в августе я взял и ушел". Ситуация же была достаточно трагическая, потому что казна была абсолютно пуста. Товарных запасов никаких, на нуле. Огромный государственный долг, полторы сотни миллиардов долларов, на который никто кредита не дает, потому что отдавать уже накопленный долг нечем, кто же тебе даст еще. И, кроме того, все государственное или как сейчас сказали бы – муниципальное, все, включая самую мелкую торговлю. И все ждут, когда кто-то, какой-то снабженец привезет какой-то товар, которым можно будет начать торговать. И вот в этой ситуации, а люди хотят ежедневно приобретать какие-то товары, ездить на транспорте, чтобы в домах было тепло и светло. Так вот, этим всем надо было заниматься новому правительству во главе с Ельциным, Гайдар был всего лишь вице-премьером. Значит, еще раз хочу сказать, что в этой ситуации ничего нельзя было откладывать, и 100% решений, принимавшихся тогда, были вынужденными. Например, все 14 республик немедленно заявили о том, что они независимые. Но во всех оставались Центральные банки, которые ежедневно гнали огромную рублевую массу кредитов, бешено выдавали рублевые кредиты, которые тут же предъявлялись к исчезающим товарам. Это только одна проблема, о которой широкая публика не знает. А таких проблем была куча, когда все расползалось и разваливалось. Так вот, еще раз, в этой ситуации нужно в первую очередь было создавать правовую систему, чтобы не действовать, исходя из революционных целесообразностей. А основой правовой системы была новая Конституция. Конечно, в чем была сходу ошибка. Просили Бориса Николаевича, умоляли буквально в августе 91-го года не распускать российский съезд депутатов, сделать его работу непрерывной, не отпускать депутатов домой и немедленно начинать принимать законы, начиная с Конституции. За два месяца мы ее напишем. В этой ситуации Конституция нужна была не через пять лет, а немедленно. На ее основе потом – Налоговый кодекс, Гражданский и так далее. Он же уехал отдыхать в Сочи на две недели, это было ужасно. И даже когда звонил Миттеран, он чувствовал неловкость, потому что выступал как бы против российской власти, а здесь он предложил стать посредником в переговорах по списанию части долга советского с России. И даже это обсудить было толком невозможно. И, кстати, ни гроша ломаного с нас не списали, в отличие от других европейских стран".
