Сломать жизнь, спасая от шлепка по попе
Светлану Дель давно знает моя подруга. Они общались в соцсетях и лично, планировали развивать социальный проект помощи детям. Подруга всегда с восхищением рассказывала о ней и её муже, ведь это благополучная семья, в которой воспитывали не двоих, не троих, а 13 детей. Почти все они — непростые, с диагнозами (с задержкой развития, с психомоторными нарушениями, с ВИЧ). Благодаря заботе, которой Светлана окружила их, она стала своего рода легендой в среде многодетных мам. Медобразование и волонтёрский опыт помогли Светлане добиться того, что один из её приёмных детей — мальчик с синдромом Дауна — к шести годам вполне сносно говорил. А девочка, которая родилась с большим недобором веса и была чуть ли не при смерти, выросла в семье Дель в здоровенькую, трёхлетнюю красавицу.
Зачем брали? Сейчас на странные вопросы приходится отвечать, как бы оправдываясь. Ради пособий в размере 25 тысяч на ребёнка? Если это так выгодно, почему тысячи дети остаются в детдомах? Просто Светлана когда-то решила, что в её маленьком мире, в её семье, будут совсем другие законы — законы любви. Но этот мир в одночасье разрушили, отняв десятерых детей, двое из которых усыновлённые, а значит, приравненные по закону к кровным. За что? Страшное дело приключилось — у одного из мальчиков на попе нашли синяк!
Моя подруга — тоже многодетная мать — рассказывает о ситуации Светланы со слезами и плохо скрываемым страхом. Дель, похоже, детей уже не вернут. Оттого и страшно семьям, в которых воспитывают приёмных деток. Что с ними будет? Неужели у нас будут отнимать детей за беспорядок в комнате? За медицинский спирт в холодильнике? Ведь органы опеки уже гарантировали всем родителям презумпцию виновности.
Когда я наблюдаю за развитием трагедии с семьёй Светланы Дель, вспоминаю историю восьмилетней давности. Тогда я познакомилась с родителями, лица которых были чёрными от горя. Они ходили по друзьями и искали хоть какой-то поддержки, ведь у них отняли двоих детей.
Это была семья Агеевых. Тогда страну потрясли шокирующие фото четырёхлетнего Глеба со страшными ожогами на лице. Заголовки статей кричали о том, что ребёнка изувечила мать, что она избивала и поливала его кипятком из чайника.
Вместе с Глебом органы опеки изъяли из семьи и девочку Полину. Обоих детей Лариса и Антон Агеевы взяли в доме ребёнка, где дети сильно болели. Супруги увезли их в свой загородный дом, и всё у них складывалось благополучно — отец занимал крупный пост в банке, мама стала работать из дома, чтобы всю себя отдавать воспитанию малышей.
Глеба и Полину забрали в детдом без разговоров, объяснений и опросов ближайшего семье окружения. Они плакали и просились назад, но бравые органы опеки были уверены — они лучше знают, где детям безопаснее. Глеб снова начал болеть, а "жестокая" мама — возить ему мешками в детдом лекарства.
Тогда я ездила на все заседания суда, потому что точно знала: Агеевы невиновны. Спустя полтора года мучений Лариса Агеева доказала: мальчик случайно вылил кипяток себе на лицо, потянувшись за кипящим чайником. Родителей оправдали, но детей не вернули. Ведь забрать — дело получаса, а вернуть — значит признать, что система дала сбой.
В двух разделённых годами историях много общего. Жалоба постороннего человека, непродуманные, но решительные действия службы опеки и правоохранительных органов и как результат — разорванная в клочья семья, слёзы и боль детей.
Тогда, в 2008 году принимали поправки по ужесточению мер за телесные наказания детей. То была первая мощная волна продавливания так называемой ювенальной юстиции. Сейчас законодатели снова обсуждают легитимность шлепка по попе. Бить детей нельзя, это несомненно. А ломать им судьбы можно?