Хиро Онода – японский «партизан», воевавший 30 лет после Второй мировой
Таких военнослужащих в императорской армии было немало. Продолжали они «бои» по разным причинам.
Одни были фанатично преданы долгу и императору и закончить войну для себя, даже несмотря на поражение Японии, могли, лишь умерев в бою с врагом. Другие не признавали легитимность соглашения о полной и безоговорочной капитуляции Японии. Ну а были и те, кто о капитуляции не знал вообще.
Среди них, в частности, рядовой Тэруо Накамура, который с 1943 года проходил военную службу в Индонезии на острове Моротай. Накамура одним из последних (известных на сегодня) сдался индонезийским солдатам. Его укрытие обнаружили в сентябре 1974-го лётчики, а через два месяца солдаты выманили голого «бойца» пением японского национального гимна и флагом имперской Японии. Все эти годы Тэруо жил в джунглях, где выращивал картофель и ел бананы с деревьев. Но винтовку и последние пять патронов хранил как зеницу ока: «Мой командир приказал мне сражаться до самого конца». Японское правительство оценило верность солдата и выплатило ему зарплату за почти 30 лет одиночества. 68 000 йен, то есть… 227 американских долларов (по тому курсу).
Хотя вы, вероятно, спрашиваете не о нём, а о Хиро Оноде. Этот младший лейтенант войсковой разведки, с 1944 года воевавший против союзных войск на филиппинском острове Лубанг, в течение 30 лет отказывался верить, что война закончилась. Со своим отрядом из трёх человек он бежал в горы, обустроил базу в джунглях и продолжил вооружённое сопротивление во славу императора. Раз в месяц японцы устраивали засады на военные джипы, расстреливая водителей, совершили более ста нападений на американскую радарную базу, филиппинских чиновников, полицию и крестьян.
Конечно, их искали. Члены поисковых комиссий оставляли в джунглях японские газеты и журналы, чтобы неугомонный разведчик убедился и в реальности капитуляции Японии и в современном положении дел. Как рассказывал потом экс-заместитель шерифа Лубанга Фидель Эламос, у которого борьбу с «отрядом Оноды» начинал ещё отец, в джунгли скидывали даже письма и фото от родственников японских «партизан». К тому же Хиро во время нападения на американскую базу добыл радиоприёмник. И всё равно отказывался верить в подлинность писем и газет, в поражение своей страны во Второй мировой. Он был уверен, что послевоенное правительство – марионетка США, а настоящее находится в изгнании на территории Маньчжурии. Он верил, что за ними вернутся. Ведь командир, уходя в 45-м, обещал это…
Результатом «партизанской» войны стали 130 убитых и раненых.
В 1972 году погиб последний подчинённый Оноды, и тот остался совсем один. Когда в начале 1974-го его случайно обнаружил в джунглях японский турист Норио Судзуки и стал уговаривать вернуться домой, Хиро сказал: «Не верю. Пока майор не отменит приказ, я буду воевать». Правительство Японии связалось с бывшим начальником «последнего самурая» майором Ёсими Танигути, тот прилетел на Лубанг и, встретившись в условленном месте в джунглях, одетый в военную форму, зачитал стоявшему по стойке «смирно» Оноде приказ о сложении оружия. «Партизан» вскинул на плечо винтовку и пошёл исполнять приказ, шатаясь и срывая с мундира полусгнившие нашивки… Хиро плакал навзрыд: «Как Япония могла проиграть? Зачем я ухаживал за своей винтовкой, как за маленьким ребёнком? За что погибли мои люди?»
10 марта 1974 года он сдался филиппинским войскам. Приготовившись к смерти, в знак капитуляции Онода передал «противнику» самурайский меч, исправную винтовку «Арисака», 500 патронов, несколько ручных гранат. По законам Филиппин, за грабежи и убийства крестьян, нападения на полицию и военных ему действительно грозила смертная казнь. Но вмешался МИД Японии – и бойца невидимого фронта торжественно помиловали, назвали «образцом армейской верности» и вернули на родину.
Хиро о 30-летнем пребывании на Филиппинах написал ряд книг, в том числе мемуары «Не сдаваться: Моя тридцатилетняя война». «Что бы случилось, если бы за мной не приехал майор Танигути? Всё очень просто – я продолжал бы воевать до сих пор…» – говорит он.