Ученик Леонардо: Михаил Шемякин открыл выставку-ретроспективу в Москве

Он называет себя учеником Леонардо да Винчи, но даже итальянский гений не видел мир так. В каждом несовершенстве находя красоту, в каждой мелочи - целую историю. Михаилу Шемякину - 75, знаменитый художник и скульптор открыл свою выставку-ретроспективу в Москве. И она, конечно, очень личная - здесь представлены работы, написанные им в разные периоды: в эмиграции, во время жизни в Париже и в Нью-Йорке, во время лечения в психиатрической больнице. В интервью РЕН ТВ он рассказал - новый взрыв в искусстве случится именно в России.

Искусство - как магический инструмент выяснения отношений с миром. То он препарирует действительность, то она его, иногда приобретая абсурдные, эксцентричные и жуткие очертания, как в кубриковском "Заводном апельсине", только все - по-настоящему. 

"Моя первая выставка была совершенно неожиданной для меня, в 1961 году в специализированной клинике психиатрической. Меня подняли с кровати санитары и за шиворот повели в какую-то большую залу, конференц-зал, как выяснилось потом. И вот на моем первом вернисаже я стоял в безразмерных кальсонах солдатских и в рубахе, растрепанный. Я увидел в рамочках простых мои работы. Те рисунки, которые я делал, будучи там. У меня рисунки обычно врачи забирали, и я понял почему. Готовилась моя первая персональная выставка", - рассказал сам Шемякин. 

В Союзе – чужой среди своих, в эмиграции – свой среди чужих. Его единственная реальность и зона комфорта - это окружение странных, гротескных персонажей, которые как будто вышли из какой-то не очень веселой сказки. 

Найти свой уникальный знак, расшифровать культурный код страны, из которой был изгнан, для Шемякина - та самая высочайшая планка. Еще со времен, когда он был чернорабочим в Эрмитаже, а по ночам писал картины. Шемякин с Россией завязан крепким узлом. Хотя всю жизнь курсировал между Нью-Йорком, где выпускал пластинки Высоцкого, и Парижем, куда его отправили в 1971 году, с 50 долларами в кармане и без права общаться с родными. Вернувшись в Москву, говорит: пришло время собирать камни. 

"Я считаю, что Россия в свое время создала тот взрыв и ту точку высоченную непревзойденную, это русская икона, это первый взрыв в мире искусства, я бы сказал, космический, второй – это был русский авангард. На самом деле идет большой какой-то сложный эксперимент, я думаю, на уровне космоса. Мне кажется, что новый взрыв произойдет именно здесь, в России", - рассказал Шемякин. 

Художественный прием Шемякина - не смотреть, а всматриваться. И вот уже форма, техника и осколки чужих жизней начинают кружить в волшебном танце. В общем, все, как обещал да Винчи. Метафизика в каплях воды на парижских тротуарах и в грязных конфетных обертках. Даже то, что принято считать мусором, нашептывает ему свои истории, где один образ цепляется изломанными линиями за другой, потому что художник – и сам другой. 

"Я снимаю опавшие листья, растоптанные салфетки, в которые кто-то высморкаться изволил, или собачка пописала талантливо, и после этого я фотографии печатаю на офортной бумаге и чуть-чуть прорисовываю, двумя-тремя штрихами я обозначаю, что я увидел. Я ученик Леонардо. Он своим ученикам говорил: всматривайтесь в подтеки на стенах, в трещины, и вы увидите такие миры, такие существа, которые не родит ваша фантазия", - отметил Шемякин. 

Когда свобода - твой главный принцип, то берешь в путешествие всю свою творческую лабораторию. Где карнавал соседствует с философией, а декорации к "Щелкунчику" - с абстрактными цветоритмическими конструкторами. Шемякин - тот самый повзрослевший экспериментатор, который ловит ускользающую красоту. И возвращается на родину, чтобы показать увиденные издалека почти утраченные смыслы.