Когда полуправда опаснее лжи. Берлинские размышления Геннадия Онищенко
Нельзя допустить, чтобы правда о Великой Отечественной войне размывалась, считает Геннадий Онищенко, который делится своими противоречивыми впечатлениями от посещения музея в концлагере «Заксенхаузен» под Берлином.
Первый заместитель председателя комитета Госдумы по образованию и науке Геннадий Онищенко, который в составе делегации Госдумы принимал участие в сессии Парламентской Ассамблеи ОБСЕ в Германии, посетил музей в бывшем нацистском концлагере «Заксенхаузен». Увиденное заставило парламентария задуматься о том, как важно в сегодняшнем мире сохранять историческую правду, не давая размывать подвиг советского народа в Великой Отечественной война. В таких вопросах полуправда опаснее лжи, считает Онищенко. Своими размышлениями парламентарий поделился в своей авторской колонке для Федерального агентства новостей.
Когда полуправда опаснее лжи. Колонка Геннадия Онищенко
Во время поездки в Берлин я нашел время, чтобы побывать в музее на месте концлагеря «Заксенхаузен», расположенного в городе Ораниенбург в 80 километрах от немецкой столицы. Напомню, этот концлагерь, созданный в 1936 году, был не самым крупным, но там находилось главное управление, которое ведало всеми лагерями нацисткой Германии.
Именно там, в «Заксенхаузене», проходили подготовку и переподготовку «кадры» для всех нацистских концлагерей. Там обучали, как травить людей газом, как сжигать их в крематориях, как пытать и расстреливать. Сначала в этот лагерь сажали немецких коммунистов, а потом — уже в 1941 году — там оказалось примерно 200 тысяч советских военнопленных. Среди этих военнопленных был сын Сталина Яков Джугашвили, там же его и расстреляли. Там первое время был знаменитый генерал Дмитрий Карбышев, героически погибший в Маутхаузене.
Я видел много горя
Я поехал в «Заксенхаузен», чтобы возложить венок от себя и от нашей делегации, и увиденное там заставило меня задуматься.
Да, меня порадовало, что немцы все тщательно сохраняют. Чисто, ухожено, все поддерживается в хорошем состоянии. Я был в будний день, но людей было много, в основном — молодежь, подростки, школьники. На машинах были не только немецкие, но и австрийские номера — люди едут отовсюду.
Видел я и расстрельную комнату, где убивали в том числе советских военнопленных, и газовые камеры — я прошел от начала до конца по этому пути: там показано, как людей травили газом, как потом у них вырывали золотые зубы; воссозданы печи, которые сначала топили углем, и каждую топку закладывали на одного человека. Как рассказал нам один из сопровождающих, когда в лагере шли массовые сжигания, над городом стоял густой черный туман со специфическим запахом….
Я в своей жизни видел много горя, я видел реальные трупы, лежащие неубранными не один день, но впечатление от лагеря было даже более жуткое. И первая мысль — как могла эта высокоразвитая европейская цивилизация опуститься до такого человеконенавистничества, когда убийство людей было поставлено на промышленную основу…
Смещение акцентов
Но отметил я и другое. Это в свое время была восточная часть Германии, территория ГДР. Но уже сейчас там не увидишь ни одного русскоговорящего. Ожидая сопровождающих, я посмотрел видеоинформацию, представленную в музее, — там тоже ни одного слова на русском языке. Я даже не нашел информацию, сколько советских военнопленных прошло через «Заксенхаузен».
Несмотря на точное воссоздание многих вещей, на территории лагеря у меня все больше создавалось впечатление, что значительная часть истории Второй мировой войны как-то растворяется, размывается. И это меня насторожило.
Да, нам потом показали экспозицию, на которой были представлены фотографии наших военнопленных, но в целом я заметил, что музей все больше смещает акценты на послевоенную историю «Заксенхаузена».
После войны там был так называемый спецлагерь НКВД, в котором содержались бывшие члены нацистской партии, гитлеровские преступники, офицеры вермахта, эсэсовцы, а также бывшие советские военнопленные, ожидавшие возвращения в СССР. Так вот, на этот период существования лагеря делается гораздо сильный акцент с критическими намеками в сторону деятельности советской администрации.
Размывание правды о Великой Отечественной войне
Я сделал для себя некоторые выводы, которыми хочу поделиться. Сегодня «Заксенхаузен» — это музей, который находится в ведении правительства Германии. Под эгидой министерства культуры этой страны там проводятся научные конференции, которые, естественно, имеют свою направленность. И эта направленность — размывание правды о Великой Отечественной войне.
Делается акцент на том, что мол виноват не только Гитлер, но и Советский Союз. Особый акцент делается на пакте Молотова-Риббентропа. Сильно педалируется тема, что дескать в войне нет победителей, потому что жертвы были и с одной, и с другой стороны. Все это искажает и размывает реальность и умаляет правду о нашей великой Победе.
Да, есть отдельная выставка, посвященная советским военнопленным, и сотрудники музея не скрывают, что к ним было особо зверское отношение. Но у многих, кто попадает сегодня в музей, возникает ощущение, что советские военнопленные — это незначительный фрагмент трагедии. Акцент делается на коммунистах и на других категориях заключенных, а о советских солдатах всего два или три упоминания.
Зато, повторю, выпячивается послевоенный период, акцент делается на том, что после окончания войны уже советские офицеры содержали немецких пленных.
Разделение памяти
Памятник в «Заксенхаузене», к которому я возлагал цветы, был от правительства России. Рядом были памятники от Армении, Молдавии, Украины и так далее… То есть мы уже и там разделились, как будто не было единой Красной, а затем Советской армии, одержавшей победу над нацизмом.
Этот музей посещает в год до 700 тысяч человек, прежде всего молодых людей. Я не собираюсь высказывать какое-то недовольство в адрес немецкой стороны, она делает то, что считает нужным, но мне кажется, что Россия тут могла бы активнее вести свою просветительскую работу, не допуская умаления подвига советского солдата.
«Заксенхаузен» и Трептов парк
После лагеря «Заксенхаузен» я посетил знаменитый мемориал в Трептов парке, где установлен монумент советскому Воину-освободителю со спасенной девочкой на руках. Это реальная девочка, и реальный солдат — у героев этого памятника есть прототипы.
Надо сказать, меня поразила разница между мемориалами в «Заксенхаузене» и в Трептов парке.
Монумент в Берлине, конечно, содержится в идеальном состоянии, и многим нашим не только селам, но и большим городам стоило бы взять в качестве примера то, как немцы сберегают советские памятники.
Но я обратил внимание не только на это. Мы почти вытравили Сталина из нашей истории, у нас нет ему памятников. В центре Трептов парка установлены 12 колонн, на которых на немецком и на русском языке приведены цитаты этого человек. И, какое бы восприятие Сталина ни было сегодня, в Германии все сохраняется, как было создано сразу после войны. Это очень показательно.
Полуправда опаснее лжи
В том, что музейный комплекс в «Заксенхаузене» не отражает всей правды о Великой Отечественной войне, есть вина и нашего министерства культуры, которое должно более активно защищать память о нашей Победе. Есть вопросы и к историкам, которые, на мой взгляд, делают недостаточно для того, чтобы правда о войне не подменялась полуправдой, которая порой опаснее прямой лжи.
Напомню, в Германии живет большое количество наших соотечественников, активно действует Русский дом. Думаю, необходимо проводить выставки, рассказывающие правду о войне и о нацистских концлагерях, как в Германии, силами того же Русского дома, так и, конечно, в России.
Я для себя решил, что сделаю все, чтобы организовать у нас в России такую выставку. У нас — даже у некоторых политиков — в голове серьезная путаница, что уж говорить о молодых людях, для которых война — давняя история. Пришла пора освежить знания, ведь объективная оценка истории нужна не только нам, она нужна всему миру.
Но самое главное — мы можем и должны остановить процесс размывания исторической правды. Это возможно только, если мы будем системно работать, не выступая на митингах, а постоянно копаясь в архивах, находя и оценивая новые документы, преломляя новую информацию через призму исторической правды. Я вижу сегодня перед собой именно такую задачу.
Иначе за внешне правильной оболочкой истории о Великой Отечественной войне скоро окажется далекое от исторической правды содержание. Этого мы не должны допустить. В этом наша задача и политическая, и нравственная, и человеческая.