Отрицание Макроном демократии – CounterPunch.org

После введения непопулярной пенсионной реформы у Эммануэля Макрона серьезные проблемы. Правительства время от времени допускают оплошности и попадают в беду. Но на этот раз президент Франции оказался в очень плохой ситуации. Нация глубоко ранена, и раны не заживут быстро.

Почему повышение пенсионного возраста с 62 до 64 лет должно быть национальной драмой, когда в большинстве европейских стран люди уходят на пенсию в более позднем возрасте? Стандартная англо-американская точка зрения состоит в том, что французы должны «приспособиться к реалиям нашего экономического мира». Но французы иногда правы, и они, вероятно, правы, выступая против пенсионной реформы Макрона.

Реформа

Различные экономисты показали, что система с пенсионным возрастом в 62 года остается жизнеспособной. Некоторые во Франции задаются другим вопросом: зачем правительству устанавливать пенсионный возраст на уровне 64 лет, когда многие французские рабочие вынуждены уволиться, не дожив до 60 лет? Действительно, во Франции один из самых высоких показателей неактивности среди лиц старше 55 лет.

Представление о выходе на пенсию как о настоящем «третьем возрасте» глубоко укоренилось в социальных классах и поколениях, независимо от политических пристрастий людей. Французы считали, что для того, чтобы пенсионный возраст стал настоящим «третьим возрастом», работники должны выходить на пенсию, когда они еще в добром здравии, чтобы по крайней мере десять лет заниматься значимой деятельностью. Опросы показали, что выход на пенсию, как правило, приводит к улучшению здоровья, уменьшению депрессии и снижению потребления медицинских услуг.

Тем не менее, повышение пенсионного возраста не полностью объясняет гнев французских рабочих. Реформа рассматривается как глубоко несправедливая: она затронет женщин и работников с нестандартной занятостью, которые начали работать в раннем возрасте, а также работников с доходом ниже среднего. Это правда, что изменения были частью манифеста Макрона о переизбрании на второй срок, но это предложение не получило большинства в Национальной ассамблее, не говоря уже о широкой общественности. Следовательно, это нечто большее. Авторитарное отношение правительства к парламентским и внепарламентским дебатам было воспринято как посягательство на основу политического представительства во Франции: национальный суверенитет.

«Отказ от демократии»

Со времен Французской революции «общая воля», центральный принцип народного суверенитета, осуществлялась представителями нации. Именно этот национальный суверенитет правительство по указанию Макрона намеренно игнорировало и даже попирало. Во-первых, это личная неудача Макрона. Президент впервые попытался пересмотреть пенсионную систему Франции в 2019 году. Это встретило широкое сопротивление. Возможно, сегодня он и принудил принять закон, но его политическая власть сильно уменьшилась, а его имидж как «либерального модернизатора» пошатнулся.

Во-вторых, вызывает споры метод, который привел к принятию реформы. Профсоюзы, объединившиеся против реформы, якобы игнорировались правительством. Элизабет Борн, премьер-министр, избегала переговоров с ними, когда протесты начали набирать силу. Дебаты в парламенте были сведены к минимуму с использованием различных конституционных положений. На обсуждение сложного досье в нижней палате отводилось не более пятидесяти дней. Следовательно, тысячи поправок к закону, внесенных оппозиционными группами, остались без внимания.

В итоге партия Макрона, не имеющая абсолютного большинства в палате, не смогла принять законопроект. Республиканцы, которые в целом поддерживают реформу, отказались спасти правительство меньшинства Макрона. На фоне сцен гнева в Национальном собрании премьер-министр сослался на статью 49.3 конституции, чтобы принять закон без голосования.

Использование этой статьи для любого правительства является признаком слабости. Пункт 3 — самое антипарламентское положение, какое только можно себе представить: оно позволяет правительству навязывать принятие законопроекта без голосования. Оппозиция может выступить против маневра, проголосовав за вотум недоверия в соответствии с пунктом 2 статьи 49. Статья 49.3 передает всю власть исполнительной власти, которая больше не подчиняется голосованию парламента для принятия законодательства. Использование 49,3 возмутило общественность, потому что правительству не хватило большинства в палате, чтобы одобрить закон. Учитывая деликатность вопроса, эксперты по конституции расценили это как «отрицание демократии».

Небольшая центристская оппозиционная группа подала межпартийный вотум недоверия, за который проголосовали все партийные группы, кроме группы Макрона и большинства депутатов-республиканцев. Некоторые депутаты-республиканцы вышли из строя и проголосовали вместе с другими оппозиционными партиями. Предложение не набрало необходимого большинства в 287 голосов на ус, а в окончательном подсчете не хватило всего девяти голосов, чтобы осудить правительство. Власть Эммануэля Макрона теперь висит на волоске.

Перспектива ультраправой победы

Что будет дальше? Этот эпизод сильно ослабил Макрона. Его личные рейтинги находятся на самом низком уровне после протестов «желтых жилетов». Поэтому назначение новых выборов маловероятно. Борн может быть заменен на посту премьер-министра, чтобы дать Макрону новый импульс. Профсоюзные деятели и представители неправительственных организаций призвали Макрона сделать «жест умиротворения», отозвав спорный законопроект. В противном случае они опасаются распространения насилия.

Забастовки и демонстрации против законопроекта не показывают никаких признаков ослабления. Стихийные уличные протесты привели к насилию и разрушениям в различных центрах городов. Французская полиция, чья институционализированная жестокость хорошо задокументирована, арестовала в общей сложности 169 человек по всей стране в выходные после принятия закона по статье 49.3. Главный нефтеперерабатывающий завод закрылся, а парижские сборщики мусора бастуют. Французская столица выглядит как Лондон во время Зимы недовольства 1979 года.

Это новое движение желтых жилетов в процессе становления? Эти два движения имеют разную природу. «Желтые жилеты» происходили из разных слоев населения: рабочего класса и мелкой буржуазии, левых, но также консервативных и склоняющихся к крайне правым, противников прививок и сторонников теорий заговора. Это было антипартийное и антипрофсоюзное движение, отвергавшее политическое представительство. Движение против законопроекта о пенсиях носит более традиционный левый характер, поскольку оно в значительной степени перегруппировывает объединенных в профсоюзы рабочих, которых поддерживает население.

Если бы профсоюзы и демонстранты победили законопроект Макрона, это, возможно, повысило бы политическую судьбу левых, переживающих резкий спад. Однако принятие закона может еще больше усилить народный гнев и недовольство. Эти чувства, как правило, подпитывают насилие и индивидуализм. Недавний опрос общественного мнения показал, что в случае проведения досрочных выборов только крайне правое Национальное объединение добьется успеха на выборах. Партия Макрона, а также NUPES (объединенные левые), наоборот, потеряют голоса. Многие французы подумают, что их проигнорировали и им солгали. Именно это усугубляет антиэлитный дискурс, который всегда укрепляет крайне правых популистов.

Отчужденность президента Макрона и его авторитарное отношение к ситуации, а также хрупкая технократия премьер-министра Борна поставили Францию ​​​​на грань. На этот раз именно Макрон, а не желтые жилеты, проявляет презрение к политическому представительству. Во время дебатов о пенсионной реформе он действительно открыто игнорировал профсоюзы, демонстрантов и депутатов от оппозиции. Марин Ле Пен, очень сдержанный противник законопроекта, похоже, рада подлить масла в огонь, отметив, что французы «были обмануты» реформой Макрона.

Возможные последствия вызывают тревогу. Макрон был избран в 2017 году и переизбран в 2022 году, изображая из себя «бастион» против фашизма. После первых выборов Макрона партия Ле Пен набирала силу. Действующий президент не сделал ничего, чтобы возродить нездоровую демократию или рассеять отвращение французских элит к плюрализму и жизнерадостному гражданскому обществу. При президентстве Макрона основные политические партии пережили быстрый упадок, а ультраправые опасным образом продвинулись вперед. Поразительно количество французских коллег-академиков, журналистов и политиков, которые теперь заявляют, что смирились с победой Ле Пен в 2027 году.