Тяжела и неприглядна жизнь крестьянина в царской России

«Крестьяне!

Сегодня вас зовут на великий праздник. Сегодня, говорят вам, все равно, что светлый день для русского крестьянина: сорок пять лет тому назад с него в этот день спали оковы, и стал он «свободным гражданином». Вот какой хороший был день!

Так будут вам говорить сегодня помещики, чиновники и батюшки с амвонов.

Кто порассудительнее, кого не так легко сбить с толку громкими словами, тот, может быть, и ответит этим краснобаям, что смешно русского крестьянина называть свободным. Ведь только ленивый им не помыкает, нет такого лентяя и дурака, который бы не умел от него чем-нибудь попользоваться, а заикнись крестьянин о своей нужде, раскрой он только рот — его сейчас же в тюрьму тащат.

Помещики в Москве сколько раз собирались толковать о своих нуждах, и никто им не мешал: выборных от них принимал и царь, принимали и министры, царь милостиво с ними разговаривал, а один раз даже и благодарил. А вот крестьяне тоже попытались собираться, потолковать о своих нуждах, — так те, кто их созвал, и по сию пору в тюрьме сидят. Какая уже тут свобода!

Но этим вы не заткнете рта крестьянам, толкующим о крестьянской свободе. Они вам примутся рассказывать, что тогда, сорок пять лет назад, все было чудесно устроено, а потом испортилось. И вы почувствуете, что вас обманывают, но в чем и как обманывают, не разберетесь. Нужно хорошенько припомнить, в чем состояло это знаменитое «освобождение крестьян» 19 февраля 1861 г.; кто их освободил, зачем и что из этого вышло. Тогда вы увидите, что никакой свободы никто крестьянам тогда не давал, это и тогда одни пустые слова были, — немудрено, ежели и теперь, кроме слов, от свободы ничего нет».
Московский комитет РСДРП отмечает

45-летие отмены крепостного права и показывает,

что помещики продолжают угнетать крестьян.

1906 год.

***

«Тяжела и неприглядна жизнь его [крестьянина] даже в моменты сравнительного благополучия.

Жилищем служит ему обычно 8—9-аршинная изба, высотою не более сажени. Значительную часть этого помещения (почти кубическую сажень) занимает ненужно громоздкая русская печь. До сих пор не редки курные избы: в Епифанском уезде они составляет 16,4% всех жилых построек. Изба почти всегда крыта соломой, часто протекает, а на зиму для тепла во многих местностях обкладывается почти до крыши навозом. На пространстве 7—9 кубических саженей живет крестьянская семья, достигающая в отдельных случаях значительных размеров. Спят в два этажа: на лавках, на нарах и печи. Полы почти всегда земляные, так как в холода в избу вносятся телята, ягнята и поросята; иногда вводится даже и корова. Сильная скученность населения делает воздух тяжелым и как бы промозглым. Сырость внутри, течь через крышу и навоз снаружи быстро изнашивают постройки; значительная часть их погнила, требует серьезного ремонта или совершенного возобновления, но изо дня в день поддерживается всевозможными домашними средствами — подпорками, подмазкой подгнивших ѵглов и т. п.

Топят крестьяне в безлесных уездах соломой, а в неурожайные годы даже навозом и, таким образом, систематически лишают землю части необходимого ей удобрения. Пожары очень часты, причем скученность построек делает борьбу с ними, в высшей степени трудной: даже отдельные железные крыши, тонущие в массе соломенных, не спасают построек от огня…

Бань почти нет. Моются крестьяне в избах, в печах, размазывая грязь по телу, с помощью небольшого количества теплой воды и почти всегда без мыла. Земские врачи Тульской губернии настойчиво указывают в своих отчетах на грязь в крестьянском обиходе, с которой так трудно бороться при лечении. Чесотка и другие кожные болезни распространены в ужасающих размерах. Сифилис обнаружен в Епифанском уезде у 2,15% населения, но надо думать, что в действительности этой болезнью страдает еще большее число лиц. При этом некоторые врачи высказывают мнение, что наследственность в дальнейшем распространении сифилиса среди крестьянского населения играет далеко не главную роль: на первом плане стоит здесь заражение, и даже внеполовым путем. Вообще… в деревне создается такая антигигиеничная обстановка, которая делает борьбу с эпидемиями почти невозможной. Громадное значение в этом отношении имеет общее подорванное состояние организма крестьян, являющееся результатом плохого питания.

Кормится здешний крестьянин крайне неудовлетворительно. В нормах питания рабочих помещичьих хозяйств Тульской губернии встречаются, кроме хлеба и картофеля («сколько съедят»), мясо, крупа, сало, масло постное, капуста и, помимо этого, почти всегда харчевые деньги на остальной приварок. Эти продукты являются на столе крестьянина лишь в исключительные моменты его жизни, иногда два-три раза в год; обычную же пищу его составляют хлеб (не всегда достаточно хорошо пропеченный), картофель, квас, часто капѵста и лук, а осенью свежие овощи, если вблизи селения имеется огородник.

При этом далеко не всегда можно сказать, что крестьяне едят столько, «сколько съедят». В этом отношении батраки находятся в гораздо лучших условиях. Вследствие частого и систематического недоедания развиваются среди населения; всевозможные гастрические заболевания, которые на амбулаторных приемах земских врачей дают наибольшее число пациентов…»

Записка членов Тульской губернской управы

в Тульский губернский комитет о нуждах

сельскохозяйственной промышленности,

1903 год