Титов Евгений Михайлович. Работник МВД. ч2
8. После разработки планов и информирования МВД СССР о завершении работы над этими долговременными документами, в конце 1974 г. меня перевели в Штаб МВД СССР на должность зам. начальника вновь созданного отдела Перспективного планирования и прогнозирования, где мне предстояло выполнить огромную работу, никогда ранее не проводившуюся в органах внутренних дел. В то время в системе ОВД были только годовые, квартальные и месячные планы работы; сотрудники занимались текущей работой, не заглядывая в завтрашний день, не видели перспектив развития страны и органов внутренних дел на пять или 15 лет вперед. Разработать планы развития ОВД, страны на длительную перспективу, увязав эти процессы с развитием отраслей народного хозяйства страны, в 4-хмесячный срок было архисложной задачей, требующей большого умственного напряжения и титанических усилий малочисленного коллектива сотрудников моего отдела. Приходилось работать сутками, напрягая мозги и усилия всех отраслевых служб системы МВД СССР.
В соответствии с подготовленным запросом в Главный информационный центр МВД, возглавляемый генералом Мясоедовым П.Г. он , на основе использования возможностей вычислительной техники, стоявшей на вооружении системы МВД, смог предоставить мне весьма структурированную информацию о состоянии преступности на ближайшие 15 лет. Эти данные были получены на основе экстраполяции динамического ряда всех видов совершенных преступлений и лиц их , совершивших по возрасту, национальности, полу и другим параметрам - за последние 30 лет. Эта информация помогла мне собрать из Главных отраслевых управлений предложения служб о, их конкретных действиях в планируемом периоде, направленных на нейтрализацию, правонарушений под призмой показателей негативного прогноза о состоянии преступности по линии их работы.
Для Главных управлений исправительно-трудовых учреждений (их было 2 в стране) надо было точно знать, сколько к ним поступит заключенных, от использования труда которых зависело производство товарной продукции, запланированной Госпланом СССР на 15-летнюю перспективу.
От оценки динамики о количестве предполагаемых правонарушений, а также объема выпуска транспортных средств, в стране зависела техническая оснащенность служб ГАИ и службы Охраны общественного порядка, в сферу которых входила борьба с правонарушениями. От знания динамики преступлений также зависела численность и профессиональная подготовка кадров для конкретных служб. В моем отделе была сконцентрирована уникальная информация о развитии страны на перспективу в 15 лет.
Данные, содержащиеся в материалах Госплана СССР, состыкованные с данными Госснаба СССР о перемещающихся потоках сырья и товарной продукции, произведённой на предприятиях народного хозяйства и данными о прогнозе преступлений, позволили мне сформулировать концепцию развития ОВД на 15 лет вперед, что никогда и никем ранее не делалось в органах внутренних дел страны.
Первый вариант плана был подготовлен к 10 марта 1985 г., он был разослан в отраслевые службы МВД для внесения корректировок в запланированные мероприятия по усилению борьбы с правонарушениями.
Согласно прогнозу, в связи с предполагаемым ростом имущественных преступлений, возникла необходимость объяснения факторов, влияющих на эти виды преступлений.
Для объяснения причин незначительного роста имущественных преступлений в стране были использованы данные Госплана СССР, в материалах которых содержалась информация о сохраняющемся дефиците основных продуктов питания: мяса, молока, яиц и другой продукции. Эти фактические обстоятельства должны были учитывать органы внутренних дел при определении действенных мер по нейтрализации их влияния на преступления.
После получения из отраслевых служб замечаний по проекту, я их стал сводить в один экземпляр, хорошо проработанный одной из служб. Автор этих поправок, при чтении проекта плана, выделил в нем текст, наиболее интересный, с его точки зрения, путём подчеркивания строк. Подчеркнул он четыре строки, в которых шла речь об отсутствии в стране необходимого до физиологических норм количества мяса, масла, яиц и другой белковой продукции.
Он, как и я, и все население страны, не знали и не могли знать об этом. Об этом я впервые в жизни прочел в совершено секретном докладе Байбакова Н.К., председателя Госплана СССР. В СМИ говорили только о достижениях, перевыполнении плановых показателей во всех отраслях народного хозяйства, говорилось об этом и на всех съездах КПCC, включая последний, 25-ый съезд партии. После перенесения всех полученных из служб правок в этот экземпляр, я отдал его на перепечатывание машинистке, которая перепечатала его, оставив подчеркнутыми эти четыре строки.
Работник, производивший считку отпечатанного экземпляра с переданным вариантом, не придал значения подчеркнутым строкам. Я еще раз перечитал текст и не заметил этого, поскольку меня интересовало только смысловое значение плана и логика компоновки материалов в нем. Перед тиражированием я отдал его на прочтение заместителю штаба МВД СССР Каро Игорю Сигизмундовичу, который тоже не увидел эти подчеркнутые строчки. После доклада начальнику штаба о завершении работы над планом и концепцией развития органов внутренних дел на 15 лет, я отдал его на тиражирование в нужном количестве экземпляров. Полученный тираж я разослал в отраслевые службы для изучения этих документов с целью последующего обсуждения на коллегии МВД, назначенной на 20 апреля 1985 г.
Обсуждение плана шло в плановом порядке: первым выступил начальник штаба Лекарь Антон Григорьевич, который доложил членам коллегии о целях и задачах перспективного планирования деятельности ОВД, с учетом прогноза состояния преступности и тесной увязки деятельности органов внутренних дел с процессами социально-экономического развития страны. Все заместители Министра, их было пятеро, они положительно оценили план.
В конце заседания Коллегии выступил Министр внутренних дел генерал армии Щелоков Н.А., который обрушился на всех - работников Штаба, которые, по его мнению, запланировали рост преступности и к тому же написали, что в стране не будет хватать мяса, молока и яиц, да еще, взяли и подчеркнули это. “И все это ими сделано, вопреки решениям 25-го съезда КПСС, обозначившим грандиозные задачи по развитию экономики и жизни людей в стране,” – заявил Министр. В заключение он предложил убрать из плана первый раздел с прогнозом преступности и экономическими факторами, обуславливающими её рост. Таким образом, все мои труды и проведенные над ним бессонные ночи оказались никому не нужны.
Я не мог допустить, чтобы уникальные материалы, необходимые системе ОВД и науке, были безвозвратно утеряны, поэтому копии всех этих материалов я забрал с собой. После бурных дискуссий и обсужден с заместителем Штаба Каро И.С., который курировал наш отдел, я понял, что в Штабе мне делать нечего. Отдел переименовали в “Отдел планирования”, убрали из него определения “прогнозирование” и “перспективное планирование”. Через несколько дней в отдел зашел бывший начальник Штаба генерал Крылов С.М. - член Коллегии - начальник Академии МВД СССР, и предложил перейти к нему на работу в научный Центр исследования проблем управления, где будет востребован мой опыт работы. Я принял это приглашение, написал рапорт о переводе в Академию и уже через неделю приступил к формированию нового отдела в Центре, а именно – “Отдела по проблемам совершенствования организации управления деятельности МВД, УВД и городскими и районными органами
В свой отдел НЦПУ Академии я пригласил трёх сотрудников, ранее работавших со мной в Штабе, трёх сотрудников я взял из штаба ГУВД г. Москвы, с которыми готовил план на Петровке, 38. Еще четыре человека перешли в мой отдел из разных кафедр Академии. Укомплектовав отдел, я приступил к разработке концепции его деятельности.
В научном центре под руководством Статкуса Владимира Францевича я проработал 6 лет, все эти годы избирался секретарем партийной организации, был членом парткома Академии. В Научном Центре работало 8 докторов и 27 кандидатов наук, в их числе Косицын Александр Павлович - Герой Советского Союза, доктор наук, профессор. Я неоднократно выезжал в страны социалистического лагеря по обмену опытом работы: с начальником НЦПУ Академии Статкусом В.Ф. мы посещали подразделения полиции г. Берлина, г. Карлмарксштата и Министра ОВД ГДР.
Достойным делами я считаю: инициирование от имени партийной организации присвоение звания генерала милиции моему начальнику Статкусу В.Ф. по случаю его 50-летнего юбилея; а также получение квоты из Ленинградского Райкома партии на принятие в ряды КПСС - старшего научного сотрудника Центра Виноградова Михаила Викторовича. Эта была единственная квота, которую мне выделили на прием в партию сотрудника Научного Центра за все 6 лет работы. Я видел все заложенные в нем потенциальные возможности, и не ошибся. Принятие Виноградова М.В. в партию - это его “входной билет”, открывавший возможность для творческого рост и продвижения по службе.
Докторскую диссертацию он подготовил в НЦПУ Академии МВД СССР. Позже при Медицинском Управлении МВД СССР Виноградов создал специальный центр по психологическому отбору кадров, разработал методику, которой пользовались в медицинских учреждениях системы МВД при отборе работников в органы внутренних дел. Он привез в нашу страну полиграф, который внедрил в работу спецслужб системы правоохранительных органов и органов государственной безопасности. Михаил Викторович написал 150 научных работ, 5 монографий, опубликованных не только в России, но и в Польше, Венгрии, Японии и США. Вопросами популяризации изучения проблемы деформации психологических процессов, в сознании людей он продолжает заниматься в созданном им “Центре Михаила Виноградова».
Свои научные исследования я проводил на базе органов внутренних дел Молдавии, Узбекистана, Горьковской и Рязанской областей при большой поддержке руководителей этих регионов.
Свою работу в научном Центре я успешно сочетал с преподаванием на Высших курсах переподготовки заместителей Министров, Начальников УВД, заместителей начальников областных и городских Управлений органов внутренних дел, приезжавших в Москву из всех регионов СССР. Мне было интересно общаться с руководителями ОВД, которые представляли всю страну со всеми ее особенностями, присущими разным регионам Советского Союза. Было интересно и полезно послушать каждого из них, обменяться опытом работы. Я рассказывал им о результатах своих исследований, спрашивал их мнение о полученных результатах работы , выслушивал их предложения о возможных путях их внедрения в практическую деятельность.
В самом последнем учебном потоке было три начальника УВД из Узбекистана, которых я хорошо знал, т.к. раньше работал с каждым из них. Начальник ГУВД Ташкента генерал Сатаров Ислам Абдуганиевич - замечательный человек, интеллектуал, который отлично владел русским языком, прекрасно знал русскую литературу. Начальник УВД Самаркандской области, генерал Мухамадиев Аттамурад Мухамадиевич, был, как и Ислам Абдуганиевич, достойным руководителем в республике. Среди них был и начальник УВД Кашкадарьинской области – генерал Эргашев Кудрат Иргашевич. Их прислали на переподготовку для того, чтобы, как потом мне стало известно, выбрать из этих кандидатур Министра внутренних дел Узбекистана. С Эргашевым К.И. я был в хороших отношениях, работал с ним в УБХСС МВД Узбекистана. По интеллектуальному уровню он не был на одной ступени с Сатаровым И.А. и Мухамадиевым А.М.
На шестой день своего пребывания на сборах, он сообщил мне, что его назначили Министром внутренних дел Узбекистана, и что завтра он улетает в Ташкент. Я поздравил его с назначением на этот пост, он поблагодарил и сказал: “Заканчивай ты со своей наукой, приезжай работать в Узбекистан, ты нам нужен”. Я ответил: “Спасибо, подумаю над Вашим предложением”. Так я получил официальное предложение на работу в Узбекистан - республику, которую я хорошо знал. Это было в начале - 1982 г., в период начавшегося в МВД СССР процесса укрепления кадрами подразделений МВД Узбекистана. Эргашев К.И. уже знал об этом и был уверен, что я все равно попаду под разнарядку управления кадров МВД СССР.
10. После приглашения меня в Управление кадров МВД СССР, начальник 9-го отдела сделал мне предложение, попросил подумать о моем направлении на работу в Узбекистан, дал 3 дня для обдумывания предложения. Посоветовавшись с женой, которая родилась и проживала в Ташкенте более 20 лет, мы приняли решение принять предложение, поехать в Узбекистан на работу, но при одном условии: если наша квартира в Москве будет забронирована за нами на весь период нашей работы там. Управление кадров приняло наш “ультиматум” и направило прошение в Совет Министров СССР о закреплении за нами квартиры в Москве. Решением Совета Министров квартира была забронирована сроком на 3 года.
После этого решения я выехал в Ташкент, пришел к Министру Эргашеву К.И., который предоставил мне широкие возможности: выбрать любую область в республике, где я хотел бы работать на должности заместителя начальника УВД. Я позвонил жене, рассказал о предоставленных мне вариантах выбора, она отдала предпочтение Самаркандской обл., где, помимо исторических мест, было много учебных заведений и русскоязычного населения. К тому же, Мухамадиев А.М, узнав о моем нахождении в Ташкенте, дозвонился до меня и сказал: ”Не морочь себе голову, ты поедешь ко мне в область,” – и сообщил, что уже договорился об этом с Министром. Так я попал на работу в Самаркандскую область, на должность заместителя начальника УВД.
Мне дали квартиру на земле с небольшим двориком, в 5 минутах ходьбы от здания УВД. Со мной приехали жена, дочка и теща, сын к тому времени учился в Карагандинской Высшей школе милиции. У меня остались самые теплые воспоминания о двух прожитых годах в Самарканде. Жена работала по специальности - гинекологом в поликлинике УВД, я все время пропадал на работе, благо, что наш дом находился так близко от Управления. Нередко я приглашал Мухамадиева А.М. на домашний обед, прекрасно приготовленный тещей, было приятно слышать отзывы о вкусно приготовленной еде. Через год Мухамадиева А.М. перевели на должность заместителя Министра по следствию.
Я же остался исполнять обязанности начальника УВД. Осенью, с началом хлопкоуборочной кампании, стали приезжать руководители республики различных уровней, которых надо было сопровождать по территории области. По темпам сбора хлопка область находились на предпоследнем месте. Не было ни дня, чтобы в области не присутствовал кто-нибудь из руководителей республики. В первых числах октября приехал второй секретарь ЦК КП Узбекистана Осетров Тимофей Николаевич. За 10 дней его пребывания в Самаркандской области мы посетили с ним почти все колхозы и совхозы. Он проводил постоянные совещания с работниками партийного и советского активов районов, требовал от них- увеличить темпы сбора хлопка. 21 октября в область приехал первый секретарь ЦК КП Уз. ССР Рашидов Шараф Рашидович, которого я вместе с начальником управления КГБ Худайкуловым сопровождал его по хозяйствам области 6 дней.
23 октября выпал снег, сильно похолодало, но, несмотря на это, мы продолжали с ним ездить и ходить в резиновых сапогах по колхозным полям: Рашидов Ш.Р. упрашивал всех, привлеченных к сбору хлопка, - студентов, школьников, колхозников - не прекращать работу, постараться собрать весь урожай, несмотря на погодные условия: “Cтране - нужен хлопок!” - говорил он. 27 октября он уехал на своем литерном поезде в Ташкент.
28 октября Рашидов Ш.Р. встречался с Алиевым Гейдаром Алиевичем, членом Политбюро ЦК КПСС в аэропорту, который пролетал через Ташкент - во Вьетнам. Останавливался он в Ташкенте на 3 часа, в связи с заправкой самолета. 29 октября , первый секретарь ЦК КП Узбекистана Рашидов Ш.Р. встречался в Ташкенте с Секретарем ЦК КПСС Рыжковым Н.И. 30 октября он выехал в г. Ургенч, столицу Хорезмской области, где вручил секретарю обкома переходящее Красное знамя за досрочное выполнение плана по сдаче хлопка государству.
А 31 октября Рашидова Ш.Р. не стало - он ушёл жизни при загадочных обстоятельствах. Я был в числе немногих людей, которые видели его живым за три дня до этого события. Его смерть стала настоящей трагедией для многих жителей Узбекистана, а для руководителей республики его уход обернулся катастрофой.
Первый секретарь обкома партии Самаркандской области Ашуралиев Р. С. и второй секретарь, Березиков Евгений Ефимович (выпускник нашей Ташкентской средней специальной школы милиции 1979 г.), неоднократно говорили мне, что они не видят никого, кроме меня, на должности начальника УВД, и что уже внесли представление о моем назначении на неё. Но до меня доходила информация, что к ним постоянно приезжают из Ташкента кандидаты на замещение этой должности. После 8-ми месяцев исполнения мной обязанностей начальника УВД, на эту должность был назначен полковник милиции Акзамов Джура Акзамович, с которым я в свое время работал в ОБХСС г. Ташкента.
До назначения на должность начальника УВД Акзамов Д.А. был начальником Управления вневедомственной охраны МВД Узбекистана. На эту должность в Самаркандскую область его продвинул Адылов Муксим - начальник Управления делами Верховного Совета и Совета Министров УзССР, занимавший эту должность 15 лет. Акзамов Д.А. постоянно находился в криминальной связке с Адыловым М., который за вознаграждение продвигал по службе любого должностного лица.
Он был младшим братом регионального “лидера” Узбекистана Адылова Ахмаджона. Рычаги влияния на Первого секретаря Самаркандского обкома партии у Муксина имелись. Я хорошо знал Акзамова, но работать с ним мне не хотелось. По своему интеллектуальному уровню он был на несколько порядков ниже Мухамадиева А.М, несопоставим с возможностями и желанием оставить добрый след, как это сделал Аттамурат, благодаря усердиям которого были созданы благоприятные условия для работы, отдыха и лечения сотрудников Самаркандской обл. и всей страны ( об этом будет сказано ниже). Джура Акзамов был скрытным, осторожным, хитроумным и коварным человеком.
11. Поэтому я принял решение покинуть Самарканд, позвонил своим друзьям в Москву, чтобы они “присмотрели” мне должность, которая отвечала бы моему уровню. Мне предложили должность заместителя начальника Научно-исследовательского института по безопасности дорожного движения по науке. Я дал свое согласие, “машина закрутилась”. Представление о назначении меня на эту должность подписал генерал Черненко Н. У., руководитель научно-исследовательскими подразделениями и учебными заведениями системы МВД СССР, который был младшим братом Генерального секретаря ЦК КПСС К.У. Черненко. После внесения представления в Управление кадров МВД СССР о моей кандидатуре, я явился к секретарю Обкома КП Ашуралиеву Р.С. и попросил его отпустить меня, если будет запрос из Москвы.
Я знал, что он, будучи порядочным человеком, который пообещал решить вопрос о моем назначении на эту должность, не сможет отказать мне в этом. Он сказал: “Конечно, я не буду Вас удерживать, если Вы считаете, что там Вам будет лучше. Со своей стороны хочу пожелать Вам успехов на новом участке работы”. Я сообщил в Москву результат разговора с секретарём Обкома и стал ждать решения о моем назначении на должность заместителя начальника по науке. Кроме Ашуралиева, я также сообщил о своем желании, уехать в Москву заместителю Министра по кадрам МВД Узбекистана Кретову Вячеславу Гавриловичу, которого знал с 1959 г., когда я пригласил его из физкультурного института в Ташкентскую школу милиции, где в одной команде мы боролись за честь ТСШМ и Узбекистана.
Я рассчитывал, что он пойдет мне навстречу, и не будет задерживать в Узбекистане. Но, как оказалось, у него были свои планы насчет меня, тем более, что он уже знал о своем предстоящем назначении на должность заведующего административным отделом ЦК КП Узбекистана. Он говорил: “Не спеши, давай вместе поработаем!” Я продолжал настаивать на том, чтобы он меня не удерживал. Сказал, что меня не поймут даже мои друзья, которых он тоже знал, что я так несерьезно веду себя - проигнорировал их заботу и усилия.
Через несколько дней дежурный по УВД передал, что меня вызывали к Кретову, в назначенный день я вылетел в Ташкент, пришел в его кабинет. Он сказал, что меня приглашают в административный отдел ЦК, куда мы направились вместе. Там меня начали расспрашивать об оперативной обстановке в области, задавали какие-то вопросы, на которые я отвечал. Из этой беседы я понял, что они хотели посмотреть на меня, оценить степень моей компетентности. После возвращения в Министерство я спросил: “Вячеслав, зачем ты меня куда-то сватаешь? Отпусти меня в Москву, я не хочу терять хорошую должность!” Он прикинулся несведущим о причинах моего вызова в ЦК, а я ему, конечно, не поверил. О состоявшемся визите в административный отдел ЦК я проинформировал своих друзей, попросил, чтобы они форсировали мое назначение в Москве. Они сообщили, что вопрос вынесен на Коллегию МВД, но застрял там по организационным причинам: в Институте смещали руководителя с должности, это место должен был занять его заместитель Игнатов, а я уже - на должность Игнатова.
Решение этого вопроса было отложено на очередное заседание Коллегии. Друзья попросили набраться терпения и немного подождать, заверили меня при этом, что вопрос обязательно решится. Через пять дней меня опять пригласили в административный отдел ЦК на беседу с заместителем начальника отдела, вновь стали задавать какие-то вопросы, на которые я отвечал. Затем я спросил: “Зачем вы меня сюда пригласили? Если речь идет о моем перемещении, то Вы опоздали, вопрос о моем назначении на должность в Москве стоит на повестке дня Коллегии МВД СССР”. После этих слов беседовавший со мной заместитель административного отдела сказал: “Вы свободны”.
Счастливый, я полетел в Самарканд в надежде, что больше меня не будут беспокоить. Я еще раз позвонил в Москву своим друзьям и рассказал о состоявшемся разговоре. Они посоветовали, чтобы при очередной встрече, если она состоится, я назвал фамилию человека, подписавшего представление на меня: Черненко, брат Генерального Секретаря; это остановит их от притязаниях на мою персону. Через 3 дня меня вновь вызвали в административный отдел, уже к завотделом, которому я сразу сказал, что не могу принять никаких предложений о своем назначении, поскольку мной лично занимается Черненко Н.У., брат Генерального секретаря ЦК КПСС. Завотделом спросил меня, говорил ли я об этом его заместителю, я ответил утвердительно. Он сказал, что я могу лететь в Самарканд. Я был абсолютно уверен в том, что вопрос о неизвестном мне назначении окончательно снят с повестки дня.
Но я ошибся: через 3 дня дежурный по УВД связался со мной по радиосвязи, я был в районе, и сообщил, что звонили из Ташкента, и что я должен к трем часам дня прибыть в Административный отдел ЦК в форменной одежде. Мне надо было доехать до Самарканда, зайти домой переодеться и вылететь в Ташкент. В назначенное время я вошел в кабинет заведующего административным отделом ЦК, он попросил меня присесть, я сел на стул рядом с его письменным столом, одним глазом окинул лежащие перед ним бумаги и увидел, что на все поставленные мною вопросы стояло слово “согласовано”, та же “виза” была и напротив фамилии Черненко. Я понял, что мне не отвертется: все вопросы, поставленные перед ними, они решили. Он мне сказал, что через пять минут мы пойдем к Первому секретарю ЦК КП Узбекистана Усманходжаеву Инамжону Бузруковичу.
12. Я попросил уточнить, что если вопрос стоит о моем назначении, тогда хоть назовите, на какую должность меня должны назначить. Он мне ответил, что обо всем этом мне скажет Первый секретарь ЦК, куда мы с Вам сейчас и пойдем. Мне ничего не оставалось делать, как последовать за ним в приемную Первого секретаря ЦК. Через несколько минут - меня попросили зайти в кабинет к Усманходжаева И.Б., где находился и второй секретарь ЦК Осетров, с которым я познакомился во время хлопковой кампании, когда он приезжал в Самаркандскую область.
Усманходжаев сказал мне, что ЦК КП Узбекистана рекомендует меня на должность начальника УВД Наманганской области. Я им сказал, что вряд ли я справлюсь с таким поручением партии: причина в том, что я не знаю узбекского языка. К тому же не знаю традиций узбекского народа, растерял навыки работы в среде, состоящей только из коренного населения. Наманганская область являлась специфичной : по сравнению с другими областями республики, в ней проживало более 95% лиц узбекской национальности и менее 5% лиц других народностей (татары, корейцы, турки, бухарские евреи, а русские и украинцы составляли где то 2% от населения области.)
“Ничего, Евгений Михайлович, - сказал он, - мы Вам поможем. Если возникнут вопросы – звоните напрямую, у Вас будет прямая связь с нами. Завтра утром вылетайте в Москву на утверждение, только никому не говорите о наших предложениях до утверждения Вас в этой должности Москвой”. Мне ничего не осталось, как только поблагодарить за оказанное доверие и предложенную помощь в работе. В Управлении кадров МВД Узбекистана я получил командировочное удостоверение и проездные документы и первым рейсом следующего дня вылетел в Москву. На следующий день 29 апреля 1984 г. я прибыл в Управление кадров МВД СССР. С одним из заместителей начальника Управления кадров мы обошли всех членов коллегии МВД, которые, после беседы со мной, визировали проект приказа о моем назначении.
В 5 часов вечера мы зашли к Министру МВД СССР Федорчуку В. В., после пяти минутного разговора он при мне подписал приказ о моем назначении на должность начальника УВД Наманганской области . Я вышел из кабинета, распрощался с работниками Управления кадров, собрался уходить, но увидел знакомого из Узбекистана, на которого сегодня тоже был подписан приказ о назначении (на должность Начальника Управления пожарной безопасности республики). В этот день отмечал свое 50-летие мой друг и тренер по спорту Прут Александр Михайлович, который пригласил меня на свое торжество. Я вместе с вновь назначенным Начальником Управления противопожарной безопасности пошел в ресторан “Украина”, где отмечал Прут А.М. свой юбилей, побыл на этом мероприятии часа два и ушел домой.
Утром 30 апреля я вылетел в Самарканд. Надо было срочно решать вопрос, что делать со своей семьёй - взять её в Наманган или отправить в Москву, тем более, что до окончания брони на квартиру в Москве оставалось менее года. Продлить бронь при нынешнем руководстве в МВД СССР было практически нереально. Поэтому было принято решение: одному поехать в Наманган, а семью отправить в Москву и не подвергать её опасностям в этом проклятом месте.
Мы не спешили, не разглашали принятое решение, стали собираться: семья - в Москву, я – в Наманган. Моя дочка Катя уже закончила учебу: мы имели соответствующие документы об отличном окончании ею 3-го класса и зачислении в 4-ый.
Я сходил к секретарю Горкома партии и Горисполкома, с которыми у меня сложились добрые отношения, поблагодарил их за содействие в работе. 8 мая я зашел к первому секретарю Обкома партии, попрощался с ним и со вторым секретарем, поблагодарил их за теплое дружелюбное отношение ко мне. Первый секретарь Самаркандского обкома КП Ашуралиев Р.С. предостерёг меня от неразумных шагов в отношении Адылова А.: “Решение вопросов в отношении Адылова – запомните! – эти дела - они не вашего уровня”.
12. 9 мая 1984 г. мне позвонили из МВД Узбекистана и сказали, чтобы я был у Первого заместителя Министра МВД Узбекистана генерала Давыдова Г.И. 10 мая к 9-ти часам утра. Я опоздал на полчаса, не учел разницу по времени в один час между Самаркандом и Ташкентом. Давыдов отругал меня, мы срочно сели в его машину и поехали в Наманган, где к 11-ти часам нас ждал первый секретарь Обкома партии Раджабов Назир Раджабович. Мы зашли в его кабинет в 11 часов 10 минут…
13. Сейчас я остановлюсь на работе в Московской высшей школе милиции в должности начальника кафедры Оперативно-розыскной деятельности ОВД, на которую я «соскочил» с должности начальника УВД Наманганской области.
Мой «соскок» с должности начальника УВД в Московскую высшую школу милиции был неожиданным для всей наманганской элиты. Мне было крайне необходимо как можно быстрее оставить этот пост из-за надвигающихся на меня угроз: смертельного исхода или “заточения” в тюремную камеру за активную деятельность по борьбе с коррупцией и ареста регионального “лидера” страны – Ахмаджона Адылова. Тот находился под опекой КГБ области, курируемой его старшим сыном Акбаром - начальником управления КГБ республики, который был отстранен от должности в связи с арестом своего отца, но при этом сохранившего все рычаги влияния. На пагубные процессы свержения с должностей, проходившие под воздействием КГБ, в стране указывают факты скоропостижных смертей в высших эшелонах власти.
- был смещен с должности второй секретарь ЦК КП Узбекистана Осетров Тимофей Николаевич: освобожден от должности в октябре 1986 г., а 13 декабря он был арестован, на него “навалили” 52 взятки на сумму 1002298 рублей. 30 мая 1989 г. он был освобожден из-под стражи за отсутствием состава преступления. Генеральная прокуратура принесла ему свои извинения, он был восстановлен в КПСС и получил персональную пенсию. Мне по сей день очень обидно и досадно за то, что кто-то посмел так распорядиться его судьбой и не понес за это ответственности. Я хорошо знал Осетрова Т.Н., очень порядочного человека, который постоянно боролся и бился за каждого достойного человека, находившегося по «прессом» работников КГБ и прокуратуры.
Прощать его за вмешательство в их дела (о чем я расскажу в разделе о работе г. Намангане) эти опричники считали для себя позорным явлением. Чтобы он не мешал им решать свои задачи так, как они считали нужным, они изолировали его “загнали” в 4-ый следственный изолятор г. Москвы. Я знал, как он защищал от нападок КГБ Первого заместителя Министра МВД Узбекистана генерала Давыдова Г.И., Министра Эргашева Кудрата Эргашевича, и многих других добровольно ушедших из жизни ради сохранения своих добрых имен , для обеспечения благополучия своих семей и окружавших их близких людей;
- “Загнали” они на нары и Первого секретаря Наманганского и Самаркандского обкомов КП Узбекистана Раджабова Назира Раджабовича за его активные действия по смещению с должности Ахмаджона Адылова и его ареста.
Надругались они и над: - генералом Сатаровым Исламом, начальником ГУВД г. Ташкента: уголовное дело против него было возбуждено за 7 кг баранины, кем-то занесенными в его дом, о чем он не имел ни малейшего представления;
- начальником УБХСС МВД Уз.ССР Деминым Дмитрием Акимовичем по указанию Насриддиновой Я.С., которая отомстила ему за уголовное преследование её родственника – главного врача республиканской психиатрической больницы;
- заместителем начальника ГУВД г. Ташкента Таджихановым Убайдулло, который в итоге защитил свою честь, став генералом, профессором, начальником Академии МВД Узбекистана;
- заместителем Начальника уголовного розыска Наманганской области Шумковым Львом Васильевичем, отсидевшим 2 года в тюрьме за отказ от вербовки агентом КГБ под Титова Е.М., оправданного от всех “наваленных” на него преступлений. Он был восстановлен в партию, и на прежнюю должность, выплатили зарплату за 2 года нахождения в тюрьме;
- руководителем Административного отдела ЦК КП Узбекистана Кретовым Вячеславом Гавриловичем, бывшим Заместителем Министра МВД Узбекистана и первым секретарем Гулистанского горкома партии. Его ужасно прессовали, “выбивали” из него любые показания на 2-го секретаря ЦК Осетрова Т.Н. и секретаря ЦК по идеологии Абдуллаеву Р.Х. Опричники из КГБ и Генеральной прокуратуры СССР успехов не добились, пустили его “под каток” организованной аварии со смертельным исходом;
- Начальником следственного управления МВД Узбекистана Калустяном Сергеем, обладавшего превосходными профессиональными качествами и возможностями раскрытия любых преступлений, которые совершались в республике. Он добивался признательные показаний о преступной деятельности от всех руководителей Адыловской преступной группировки, проходивших по шести делам оперативных разработок, заведенных в УВД Наманганской области;
- заместителем Министра МВД Узбекистана, генералом Мухамадиевым Аттамуратом, обвиненного за якобы совершенные им злоупотребления служебным положением при исполнении им обязанностей начальника УВД.
В частности , его обвинили за строительство:-4-хэтажного здания УВД на площади, где располагались Обком коммунистической партии и Областной Совет народных депутатов; госпиталя для сотрудников;- дома отдыха (санатория) с минеральной водой и зимним садом, переданного Министерству внутренних дел СССР из-за отсутствия ресурсов на его содержание;- 2-хэтажного красивейшего здания отдыха с бассейном, сауной и комнатами отдыха, расположенными на втором этаже, построенного рядом с госпиталем и домом отдыха (санаторием);- забора из бутового мраморного камня вокруг комплекса лечебных учреждений;
- построил уникальный “грот ,” площадью до 100 кв. метров под холмом, на территории медицинского комплекса с водопадом, каменным потолочным сводом, подсветкой под звездное Самаркандское небо и цветной мерцающей световой иллюминацией;- зону отдыха для сотрудников ОВД на Катакурганском водохранилище
- комнаты отдыха на посту ГАИ на границе Самаркандской и Джизакской области для гостей, уставших в пути в Самарканд.
Это уголовное дело, не имевшее большой судебной перспективы, было приостановлено, Аттамурат Мухамадиев через два года вышел на свободу. Его рапорт о восстановлении в правах пенсионного обеспечения, изначально переданный мне, в итоге дошёл до Министра МВД СССР, генерал-полковника Власова А.В., через его помощника - генерала милиции Осипова. Справедливость восторжествовала.
За строительство этих объектов Мухамадиев заслужил не содержание под стражей, а возведение ему памятника или присвоения этим объектам имя их создателя – “Имени Аттамурата”.
Хочу остановить Ваше внимание лишь на одном эпизоде реализации задачи, поставленной пред следственной группой -“загрузить ”Аттамурата валом “показаний” якобы полученных им взяток. Речь пойдет об Ахроре Ачилове, который находился под гнетом этих опричников 3 года.
После окончания в 1984 г. Академии МВД СССР Ахрор вернулся на свою родину, в г. Самарканд. Он закончил 1-ый факультет, который готовил кадры для управления органами внутренних дел на высших должностях - заместителей и начальников УВД.