Евгений Ямбург: "Портфолио – вещь симпатичная, но я не верю, что оно заменит ЕГЭ"
20 лет назад в российские школы внедрили ЕГЭ. Не критиковал его только ленивый: и за вопросы с выбором ответа (какого цвета было платье Наташи Ростовой, как звали лошадь Вронского), и за то, что задания сливали в сеть. Но время шло, критика делала свое дело, и с ЕГЭ начали происходить перемены. В итоге он стал более или менее сносным.
И тут началась лавиноопасная кампания по его отмене. 9 октября 2020 года Партия роста, которую возглавляет бизнес-омбудсмен Борис Титов, предложила заменить ЕГЭ цифровым портфолио, в котором будут собраны все результаты учебы ребенка с дошкольного возраста до магистратуры. 23 ноября 2021 года председатель Следственного комитета РФ Александр Бастрыкин выразил мнение, что Единый государственный экзамен надо отменить, ведь он является настоящей пыткой для молодежи. А завершилось все уже в декабре 2021-го, когда глава Рособрнадзора Анзор Музаев заявил о необходимости альтернативы ЕГЭ: «Мы прорабатываем идею поступления в вуз по портфолио, когда все достижения – учебные и нет – суммированы в один «файл»». Произойти это может к 2030 году. Мы спросили, что думает по этому поводу директор Центра образования № 109, академик РАО Евгений Ямбург.
– Евгений Александрович, предложение Анзора Музаева было сделано достаточно осторожно: возможно, к 2030 году ЕГЭ заменит портфолио. Но тем не менее мысль прозвучала.
– Да, сделано это было аккуратно. Но самое смешное заключается в том, что, как говорил Горбачев, процесс этот пошел достаточно давно. Портфолио в переводе с иностранного языка – портфель личных достижений. И накопление этих достижений происходит уже начиная с детского сада. В дошкольном стандарте образования есть понятие «проектная деятельность». Малыши, естественно, не понимают, что это значит. Но воспитатели знают, что это – приобщение к исследовательской деятельности: дети снимают мультфильмы, сочиняют сказки, уже сегодня пятилетние малыши работают с 3D-ручками, ходят в инженерный класс старшей школы. И это всё – их личные достижения.
– Это в вашей школе так. А в далекой провинции едва ли.
– Нет. У меня есть филиалы: это клинические школы для чрезвычайно больных детей, и поверьте, что всё, о чем я говорю, в них происходит. Многие бабушки и дедушки недоумевают, когда девочки и мальчики надевают колпачки, халатики и делают на кукле операцию (вырезают аппендицит). Но это очень полезное дело. Бастрыкин говорит о психологическом напряжении, стрессах при сдаче ЕГЭ. Но я учился при советской власти. Мы сдавали восемь экзаменов в школе и четыре при поступлении в вуз. Разве это не было психологическим напряжением? Так что приходится маневрировать между этими популистскими высказываниями наших политических деятелей. Этим я объясняю заявление главы Рособрнадзора о поступлении в вуз по портфолио в тридцатом (!) году.
Я считаю, что нельзя образованием управлять так – газ-тормоз, как плохой шофер. Вылетим сразу на обочину. Разумеется, в ЕГЭ много несовершенных вещей, и лучшее – враг хорошего. Но дайте нам, профессионалам, работать. И пусть сапожник тачает сапоги, а пирожник печет пироги. Поэтому паники у меня нет никакой.
– Противники идеи портфолио говорят о том, что, если она восторжествует, это поставит в неравные условия многих детей. Тех, кто живет в мегаполисах, и тех, кто обитает в маленьких городках и селах. Там нет кружков, курсов, спортивных секций…
– В нацпроекте «Образование» выделены большие деньги на скоростной интернет в школах. В каждой деревне и в маленьком городке. Чтобы дети из далекого села могли «пойти» в Лувр, в Эрмитаж.
– Они если и выделены, то этого пока нет.
– Это очень большие средства, и все будет сделано в сжатые сроки. Например, в сельских школах Волгоградской области быстрый интернет в школах уже есть. Правда, во многих других местах в период локдауна детей на телегах подвозили к вышкам МТС, чтобы они получали задание. Вот это – безобразие и неравенство. Информационное. А что касается кружков, то они могут проходить и онлайн. Ничего трагического я в этом не вижу.