Артемий Троицкий: Артемий Троицкий: Иосиф и его братки (личное о Кобзоне)
Для нас, непростых советских хиппи 70-х, имя Иосиф Кобзон ничего не значило. Телевизор мы не смотрели, а комсомольские песни не стали бы слушать и под пыткой. Даже сейчас содрогаюсь. Тем не менее, главный (был еще «Хор мальчиков и Бунчиков») исполнитель этого репертуара как-то вкрался, сука, в мою жизнь. В первый и последний раз — клянусь! — в своей биографии я увидел живьем и в 3D Иосифа К. (Кафку никому не напоминает?) при следующих обстоятельствах: одна льнувшая ко мне девушка нерусских и даже нееврейских кровей (Кафказ, типа) затащила меня поздним вечером на малину на улице Горького. Там, в темноте, свете проектора и тяжелых клубах табачного (Мальборо!) дыма показывали на допотопном отечественном агрегате («Красногорск», что ли?) порнографический фильм зарубежного производства. Сиськи, ебля, все дела. Звук был очень плохой, и тогда кто-то умный из присутствующих его вообще вырубил и поставил вместо него пластиночку с песнями из советских детских мультфильмов — что очень разрядило потную зажатую обстановочку. Когда все кончили и всё кончилось, зажегся свет, и люди — цеховики, судя по лицам и тому, что на них было надето, — стали весело общаться. Вот тогда-то моя подруга и указала пальцем на некрупного, скучно одетого хмыря и прошептала: «Это Иосиф Кобзон». Ага. Как-то отложилось.
Потом у меня была неземной красоты возлюбленная, Наташа Н. (Она, к сожалению, прожила совсем недолго). Ее папа, обаятельный мэн, был профессиональным каталой. Вообще должен сказать, что, вопреки полной херне, изложенной в фильме «Асса», между советским underground («подпольной богемой») и советским underworld («преступным миром») существовали теплые дружеские отношения — мы все люто презирали совок, уважали совсем иные ценности и друг друга не трогали. Короче, Наташин папа стал вторым человеком, от которого я услышал имя «Иосиф Кобзон» — оказывается, они вместе играли в подпольных притонах и выигрывали/проигрывали какие-то космические, по моим понятиям, суммы. Поэтому когда я услышал это имя в третий раз, я совсем не удивился. А связано это было с очень знаменитым (в узких кругах) скандалом, когда означенный Кобзон, бодро повыступав с патриотическими песенками перед ограниченным контингентом советских войск в Афганистане, привез оттуда вагон (а то и больше) местных дубленок для продажи на черном рынке. Расшитые дубленки мы любили, и вся история мне понравилась — любить Родину надо с наваром! И еще я тогда подумал, что это прикольно и даже почетно: днем торговать дефицитом, вечером петь во Дворце, блядь, Съездов про Ленина и Партию, а ночью просиживать с ворами по катранам. Круто. С этой мыслью я распрощался с Иосифом Кобзоном на десять лет. Ни слуху, ни духу. Петь про Ильичей стало катастрофически неактуально; наверное, он заделался кооператором.