Видео с "распятием" одного из заключенных Евгения Макарова, появившееся в Сети, имело широкий общественный резонанс, однако экс-прокурор Игорь Степанов уверен, что пытки в тюрьмах никогда не уйдут в прошлое, пишут "Новые известия". Ранее с официальными заявлениями о неэффективности надзора за российскими учреждениями ФСИН выступили представители Комитета ООН против пыток Йенс Модвиг, спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко, а руководитель Совета по правам человека (СПЧ) при президенте России Михаил Федотов объявил о проведении проверок в колониях. В России вновь всплыл вопрос реформы системы исполнения наказаний, а глава ФСИН Геннадий Корниенко пообещал подчиненным, что все виновные в происшествии в колонии под Ярославлем будут наказаны. Однако, по мнению помощника прокурора по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях Московской области Игоря Степанова, огласка происшествия в Ярославской области ничего не изменит в этой системе. "Пытки являются одним из вынужденных способов воздействия на осужденных, когда никакие другие меры, применяемые администрацией исправительной колонии, не действуют. Причина применения пыток кроется в высокой концентрации заключенных", - сообщил он изданию. По словам эксперта, случай в ярославской колонии с истязанием осужденного Евгения Макарова - яркий тому пример. Однако, как отмечает экс-прокурор, есть еще один тип пыток. Например, в 90-е, когда финансирование колоний было крайне недостаточным, осужденные вынуждены были сидеть без работы и без денег, а сотрудники колоний стали массово увольняться, был создан Базовый отряд специального назначения (БОСН). "Они приезжали в колонию, заходили в штрафной изолятор, выгоняли осужденных из камер и, пока те бежали в "прогулочный дворик", били их с двух сторон дубинками", - вспоминает герой публикации "Новых известий". - Вышло так, что такая "профилактика" как раз прошла накануне приезда прокурора, которому заключенные продемонстрировали рубцы от дубинок. Я настоял на возбуждении уголовного дела по факту превышения полномочий, но в итоге дело встало, невозможно было привязать каждого из сотрудников БОСНа к побоям конкретного заключенного. Все они проводили "профилактику" в масках, на формах был индивидуальный номер, но в журнале не было никаких записей, к кому конкретно был привязан номер. Заключенные также не могли ничем помочь, их бегать, опустив голову. Дело закрыли, но крови я попил достаточно. После этого в закрепленных за мной колониях таких профилактических мероприятий больше не было,чего не могу сказать о других. Но давайте подумаем, почему в Западной Европе пыток нет, а у нас есть? Неужели действительно в России в системе исполнения наказаний одни садисты работают? Нет, это не так. При таком раскладе пытки были бы во всех учреждениях ФСИН, но пытают только на общем режиме и очень редко на строгом". Игорь Степанов уверен, что причина кроется в большом числе осужденных на одного сотрудника. "Что могут сделать с 50 молодыми, выпендривающимися друг перед другом мужиками один или максимум два сотрудника? Составить рапорт? Отправить в ШИЗО? А если осужденные этого не боятся? Не боятся наказаний, предусмотренных уголовно-исполнительным законодательством? Вот тут и приходится ФСИНовцам придумывать кары пострашнее", - сообщил он. р2
