Артур Форд Жизнь после смерти. №56
Профессор Хайслоп считал, что основным мотивом, заставляющим учёных колебаться и воздерживаться от принятия гипотезы продолжения жизни за смертью, является боязнь этого признания. На деле не существует никаких трудностей теоретического порядка, для того чтобы можно было принять и признать жизнь после смерти. Однако это потребовало бы от науки всё начать сызнова. «Величайшие последствия философского, морального, религиозного и политического плана, с которыми столкнётся человеческое общество при условии признания научными доказательств, свидетельствующих о будущей жизни в потустороннем мире, требуют, чтобы мы не обманулись в столь важном вопросе, как этот».
Распространённое мнение о том, что жизнь после смерти невозможна, поддерживается только упрямой приверженностью к «определённой метафизической предпосылке, весьма спорной, в силу которой эта проблема считается автоматически решённой».
Дюкасс подводит итог: «Можно утверждать, что сознательная жизнь личности продолжается в некоей форме и после смерти. Это предположение можно считать действительно установленным как с естественнонаучной, так и с философской точки зрения. Существуют полученные опытным путём свидетельства о том, что индивидуальный разум переживает смерть и в некоторых случаях способен общаться с живущими на земле».
Ещё один вопрос, который часто задаётся: «Значит ли что-нибудь молитва здесь и в жизни после смерти?»
Одним из наиболее одарённых медиумов в конце XIX столетия был английский священник У. Стейнтон Моузес, у которого был приход на острове Мэн. Моузес стал медиумом с того дня, когда его друг, врач, попросил его «заглянуть в спиритизм». Моузес начал посещать сеансы, будучи тогда убеждён, что всё это не что иное, как трюкачество и шарлатанство, а кончил тем, что развил в себе способности одного из самых могущественных медиумов своего времени. Голоса его бесплотных собеседников из мира иного были слышны сами по себе. Моузес был способен произвести эффект левитации: он мог свободно парить в воздухе и делать это с предметами. Предметы с помощью телекинеза переносились им через закрытые двери из помещения в помещение, и демонстрировалось «непосредственное» автоматическое письмо, без участия кого-либо из живущих людей.
Моузес более всего известен как автор религиозных и наставительных книг, написанных им «автоматически». Его «корреспондентами» была группа, состоящая из двадцати двух ушедших из телесного мира индивидов, которую направлял некто, подписывавшийся «Повелитель». Благодаря полученным от них советам и наставлениям Моузес отошёл от ортодоксальных религиозных взглядов, усвоенных им, когда он готовился стать священником, и принял «потусторонние» концепции, пришедшие к нему через автоматическое письмо. Приводимое ниже рассуждение касается эффективности молитвы. Соглашаясь с тем, что молитва необходима для сбережения души и духовного роста, его «корреспонденты» толковали действие молитвы не так, как мы обычно себе представляем.
«Вы молились бы больше, если бы знали, какое огромное духовное благословение приносит молитва. Ваши учёные мудрецы много рассуждали о ценности молитвы, а сами блуждали в лабиринте мнений, словно в тумане, не зная ничего о сути того, о чём говорят. Они не знают — да и откуда им знать? — об ангелах-вестниках, витающих рядом и готовых прийти на помощь гласу души, взывающей к своему Богу… Часто именно невысказанная просьба, не получившая своего удовлетворения, и становится высшим благословением молящейся душе. Сам крик томящейся под бременем души, брошенный в пустоту, крик горькой печали — это непознанное облегчение… Если будет много раз дароваться исполнение мольбы, это может причинить тяжкий вред. Человек может просить о чём-то разумно, вздорно, глупо, и его мольба остаётся неисполненной, но он смог приблизиться душой к общению с высшим разумом, который ждёт возможности сближения и может придать человеку силы и утешение в его нужде. Было бы хорошо, если бы человек боролся за то, чтобы жить этой жизнью молитвы — не нездоровой жизнью благочестия, которой ложно присвоили это название и которая заключается в пренебрежении человеческим долгом и в растрате драгоценных часов жизни-испытания на зловредное самокопание, на культивирование нездорового самоанализа, на вымученную и неистинную молитву. Молитва, чтобы быть настоящей, истинной, должна быть криком сердца — быть непроизвольной и импульсивной, обращённой к дружественной силе, витающей возле тебя. Представление о молитве как о просьбе, доходящей до слуха Господа, который склонен изменять неизменяемые законы в ответ на капризные пожелания человека, во многом дискредитировало само понятие молитвы. Молитва — непроизвольный крик души к своему Богу, — направленная через друзей, которые, она это знает, рядом и готовы подхватить невысказанную мольбу, чтобы донести её до той силы, которая откликается, — это всё не предмет какого-то формального приготовления. Молитва не состоит ни в чём внешне показном. Это не обязательно что-то произнесённое и высказанное ещё меньше в какой-то условной форме, связанное стереотипными словами и выражениями. Настоящая молитва — это голос души, готовой к общению с духом».