Сто лет тому вперёд: в Риге представили моду ослепительных 1920—х годов
Пока Европа залечивала раны, нанесенные Первой мировой войной, Америка вышла на историческую авансцену как страна больших денег, демонстративного потребления и гедонистического образа жизни. Джазмены, танцовщицы, кинозвезды, которых звали тогда кинодивами, литераторы, художники.
Был и другой мир — мир тяжелого труда и мизерных зарплат, но о нем там, наверху, старались не вспоминать, а то в кругу своих друзей можно было прослыть красным, а это гораздо хуже, чем быть коррупционером или гангстером.
Революция за революцией
Первая мировая война и последовавшие за ней многочисленные революции настолько перетряхнули мир, что эту войну поголовно все историки признают началом нового этапа развития человеческой цивилизации — новейшего времени, в котором мы живем до сих пор.
Середина 20—х годов прошлого, двадцатого века — революция в женской прическе. Впервые за всю историю человечества женщина остригла свои волосы. То, что раньше считалось позором, стало в 20—е годы модой, как, впрочем, и короткие юбки. Все человечество — как женщины, так и мужчины — разделилось на два лагеря: сторонников новой прически «бубикопф» и ее противников.
Газеты того времени с ехидным задором писали о том, как в Париже «в этом огромном городе, в котором 50 000 парикмахеров занимаются своим веселым, завивающим ремеслом, война антибубикопфисток с бубикопфистками приобретает особое значение».
В столице Франции был основан «клуб сторонниц длинных волос». Его основательницы решили вести энергичную пропаганду против «бубикопфисток». Антибубикопфистки наметили тогда самый широкий план деятельности: проповеди с амвонов, пропаганда на экранах, газеты, брошюры, митинги и собрания. Страсти кипели, бурлили и обжигали.
Вот только краткий отрывок из опубликованного в рижской газете «Сегодня» отчета об одном из многочисленных митингов, проходивших по этому поводу в Париже:
«На трибуне — высокая, стройная девушка. Каштановые, с золотым отливом волосы ниспадают по плечам до самой талии...
— Многоуважаемые гражданки замужнего, полузамужнего и совсем незамужнего состояния! Прекрасные женщины прекрасной Франции, берегите свои волосы! Длинные волосы — это украшение женщины. Можете лишить женщину всего, даже добродетели, но не лишайте ее волос. Даже лукавый библейский Змий не мог уговорить Еву постричься в бубикопфистки. Можете срывать яблоки с древа познания добра и зла, но не срывайте своих ночных чепчиков... Женщина без волос — это рыцарь без шпаги. Посмотрите на наших бубикопфисток. Они ведут Родину к гибели. Вместе с падающими волосами падает и франк, и правительство, и престиж».
«Гоните рублички, да поскорей...»
Проходит всего пара—другая недель, а газета «Сегодня» под заголовком «Молилась бы Богу» приводит следующее сообщение. Американка миссис Уаркос, которой исполнилось 107 лет, из уважения к моде остригла себе волосы «под мальчика», или, как говорили посвященные в секреты моды, а—ля гарсон. Ее дочь, женщина 80 лет, всячески противилась осуществлению планов своей матери, находя, что в 107 лет подобное кокетство неуместно. Однако модница преклонных лет терпеливо выждала время, когда оказалась без присмотра дочери, вызвала на дом парикмахера и исполнила свою мечту. Поступок истиной женщины.
Мода не знала возрастных ограничений. Ей подчинялся не только стар, но и млад. Корреспондент социал—демократической газеты «Трудовая мысль» Д. Марков с пафосом античного трагика делится своими наблюдениями, полученными на вечере рижской городской русской гимназии:
«После речи директора началась культурная часть. С исполнением романса о любви выступила «ученица—подросток в сильно декольтированном платье, с газом на печах, подобно девице из кино—дивертисмента». Другая с надрывом читает стихотворение «Разбитое сердце» о трагической любви, хотя остается непонятным, где она успела ее испытать в свои 14–15 лет. Дальше — больше: начинаются танцы, на которых бросаются в глаза юноши и девушки, к гимназии отношения не имеющие, а просто не пропускающие в городе ни одного танцевального вечера. По всей гимназии разносятся звуки бывшей тогда шлягером песни «Бублички» с припевом, дружно подхватываемым всеми учащимися: «Ах жизнь моя, ты унесла меня в далекие края».
Однако не только длина волос была в сфере внимания моды первой половины 20—х годов ХХ века. Как последняя сенсация преподносились уверения некоторых парижских газет в том, что «...тонкая фигура, плоский бюст и подчеркнутая худоба отжили свой век, и им на смену выступают совершенно другие тенденции. Сейчас модная женщина должна быть хорошо упитанной и производить впечатление полноты. Не осиная, не тонкая талия должна ласкать глаз, но талия широкая, солидная».
Наконец, губы. Девушки и женщины, с напряженным вниманием следящие за последними вскриками моды, были в середине 20—х заинтригованы тем, что в Париже были созданы первые образцы помады с добавлением фосфора. Производитель обещал, что губы, накрашенные такой помадой, излучают в полумраке неяркий влекущий цвет.
Что ж, все как всегда, мода требует жертв, и главное — не быть таким, как все. Поэтому, если ты хочешь быть модным, ты обязательно должен выглядеть как все те, кто не хочет быть такими, как все.
Олег ПУХЛЯК,
историк,
специально для газеты «СЕГОДНЯ».