Царская семья. Последние 8 дней. 9 июля 1918 года

Государь в этот день записал в свой дневник:

Наша жизнь нисколько не изменилась при Юровском. Он приходит в спальню проверять целостность печати на коробке и заглядывает в открытое окно. Сегодня все утро и до 4 час. проверяли и исправляли электрическое освещение. Внутри дома на часах стоят новые латыши, а снаружи остались те же — частью солдаты, частью рабочие!».

Государыня также записала:

Обедали только в 1 ½ час., потому что в нашей комнате проводили электричество».

В действительности, проводили не электричество, а устанавливали прямой телефонной кабель и телеграфный аппарат. Подготовка к убийству вступала в свою кульминационную стадию.

Ипатьевский дом. Фото: www.globallookpress.com

Вступив в должность коменданта Дома особого назначения, Я. Юровский полностью сменил его внутреннюю охрану. На допросе обвиняемый А.А. Якимов показывал:

Через несколько дней люди из Чрезвычайной следственной комиссии прибыли в дом Ипатьева. Их было 10 человек. Их имущество привозилось на лошадях. […] Всем тогда было известно, что прибыли все эти люди из Американской гостиницы^*. Из числа прибывших пятеро было нерусских, а пятеро русских. Я категорически утверждаю, что пятеро из них было именно русских людей: они, эти пятеро, все были самые русские люди, говорили по-русски. Остальные же пятеро по виду были нерусские. По-русски, хотя говорили, но плохо. […] Всех этих прибывших из Американской гостинцы людей мы безразлично называли почему-то “латышами”. Нерусских мы называли потому “латышами”, что они были нерусские. Но действительно ли они были латыши, никто из нас этого не знал. Вполне возможно, что они были и не латыши, а, например, мадьяры. К “латышам” Юровский относился как к равным себе».

Являлись эти люди действительно латышами? До недавнего времени на этот вопрос чаще всего следовал утвердительный ответ. Большую роль в этом играл так называемый латышский «список Свикке», который появился в ходе таинственной кампании по «изучению» обстоятельств убийства Царской Семьи, затеянной по воле Н.С. Хрущева в 60-х гг. прошлого века. Список состоял из 13 в основном латышских имен, якобы участников злодеяния 17 июля. Но последние исследования этого документа убедительно доказали, что занесённые в него лица в июле 1918 года несли охрану типографии латышской газеты «Вперед», размещавшейся в Перми, и никакого отношения к охране дома Ипатьева не имели. Но в 1916-1920 годах «латышами» в народе было принято именовать всех иностранцев в частях русской армии, чья национальность была неизвестна.

После того как латышские подразделения стали гвардией большевизма и принимали участие во многих его карательных акциях, имя «латыш» стало нарицательным: им русский человек стал называть красного карателя, часто к настоящим латышам никакого отношения не имевшего.

Обвиняемый бывший караульный Ф.П. Проскуряков показал на допросе:

Ни одного из латышей я назвать не могу. Все они говорили по-русски очень плохо и говорили между собой не по-русски. А один был, который с Юровским говорил не по-русски, но и не так, как говорили между собой латыши, а как-то по-другому, как будто бы” по-жидовски”, но точно этого сказать не могу. Утверждаю лишь, что один такой латыш был, который говорил именно с Юровским не так, как говорили между собой латыши. Из себя этот “латыш” был лет 30-ти, низенький, плотный, нос имел длинный, волосы, глаза и брови черные, уши большие, бороду брил, усы черные, средней величины, лицом смуглый. Похож был на еврея. Его не было в комнатах в то время, когда мы пришли туда со Столовым и когда убирали мы, рабочие, комнаты. Очевидно, он в числе других отвозил трупы убитых».

Цесаревичу стало заметно лучше:

Бэби кушает хорошо, и его стало трудно носить на руках: безжалостные, они не хотят возвращать нам Нагорного. Он [Цесаревич] легче двигает ногой, когда делает движение вместе с Е.С. после массажа».

Государыне не суждено было узнать, что верного Нагорного уже неделю как нет в живых.

Самой Царской Семье оставалось жить 8 дней. 

* В Американской гостинице на углу Покровского пр. и Златоустовской ул. г. Екатеринбурга до 25 июля 1918 г. находилась Уральская ОблЧК. - Примеч. авт.