Арнольд Хачатуров: Погоны молодости нашей
В российском обществе сотрудники силовых структур обладают привилегированным статусом. Этот факт никогда не был тайной за семью печатями, однако самые вопиющие черты сословного уклада до сих пор периодически поражают народное воображение. Последний пример — дискуссии о пенсионерах-досрочниках из силовых и военных ведомств (Минобороны, МВД, ФСБ, ФСО, Росгвардия, ФСИН, МЧС, прокуратура), которые получают выплаты по старости начиная с 40–45 лет и вполне безбедно живут за счет солидных надбавок. Разговоры о необходимости реформировать эту систему ради большей социальной справедливости ведутся уже много лет, но процесс так и не сдвинулся с мертвой точки.
Даже сейчас, когда вопрос о резком повышении пенсионного возраста для обычных граждан практически решен, власти продолжают защищать интересы силовиков.
«Сословные привилегии существуют для того, чтобы покупать и поддерживать лояльность тех социальных страт, которые являются опорой системы», — говорит политолог Екатерина Шульман.
Сегодня пенсии сотрудников силовых структур во много раз превосходят те суммы, которые могут получать обычные гражданские пенсионеры.
«Так было и раньше, все это знали, никакого общественного возмущения этот факт не вызывал. Но сейчас проблема в том, что в случае повышения пенсионного возраста пропасть между досрочниками и теми, кто выходит на пенсию в общем порядке, обнаружится в самой манифестной, как говорят врачи, форме», — предупреждает Шульман.
Увеличивающийся разрыв в возрасте выхода на пенсию может стать серьезным источником социального напряжения, соглашается замдиректора Института социальной политики Высшей школы экономики Оксана Синявская: если повышение пенсионного возраста не затронет силовиков, то они, как и раньше, смогут выходить на пенсию в 40–45 лет, а все остальные граждане — в 65 лет. И получать выплаты от государства привилегированные группы смогут не 13 лет, как среднестатистический россиянин мужского пола, а как минимум на 20 лет дольше. То есть образуется сразу тройная диспропорция: по срокам выхода, по сумме выплат и по длительности получения пенсии.
Молодые и здоровые
Сколько денег тратит государство на содержание закрытой пенсионной системы «для своих», толком не могут сказать даже специалисты. Точная информация о количестве силовиков, имеющих право на льготные пенсии, как правило, засекречена. По оценкам Института социальной политики ВШЭ, речь идет о 2,5 млн силовиков, но о размерах их пенсий судить сложно.
«Сотрудники силовых структур получают деньги не из Пенсионного фонда, а из бюджетов отдельных министерств — Минобороны, МЧС и т.д. Поэтому мы не можем сказать, сколько денег идет на выплаты пенсий военным или силовикам», — объясняет Синявская. Глава Научно-исследовательского финансового института при Минфине Владимир Назаров приводит в социальных сетях следующие расчеты: на досрочные пенсии сотрудникам силовых структур сейчас тратится 0,7% ВВП в год (около 700 млрд рублей).
Следующий вопрос состоит в том, чем обусловлено предоставление этим людям льготных условий за счет налогоплательщиков.
В большинстве своем сотрудники силовых ведомств не воюют на передовой, а занимаются рутинной кабинетной работой. В 40 лет они вполне здоровы и не имеют никаких профессиональных заболеваний.
«Есть кто-то, кто участвует в антитеррористических операциях, получает ранения и контузии, но в целом мы не ведем никакой фронтальной войны и не находимся в острой фазе КТО. Поэтому эти люди в большинстве своем — такие же офисные работники, как и все остальные», — говорит Шульман.
Среди миллионов силовиков подавляющее большинство — это обычные бухгалтера и юристы, которые никогда не держали в руках пистолет и не задерживали преступников, подтверждает старший научный сотрудник Института Гайдара Сергей Жаворонков. «То же самое касается и военнослужащих, которых в Минобороны около 800 тысяч человек, и плюс еще около 1 млн человек гражданского персонала. Все эти люди почему-то имеют право на досрочные пенсии», — удивляется эксперт.