9 Горин - это фамилия! Он у нас вёл отеч. историю. Чел - весёлый...
Раз я попытался познакомиться с первокурсницей, она меня и отшила. Все это происходит у Антона Анатольевича, который Горин на глазах. Он посмотрел и предлагает: "Айда, говорит, если время есть, сегодня устроим практикум по бабсклею".
Ну, когда мне последний раз препод такое предлагал? Да и интересно было, я и согласился.
Заходим в клуб "Джумба" (был у нас такой, сечас закрыли), встаем к барной стойке. Горин нам обоим по пиву заказал и говорит: "Запомни, во-первых, женщины любят смелых, во-вторых, веселых, а в-третих — тех, кто ведет себя не так, как все". Ну, типа ничего нового. Я ему так и сказал.
Он говорит, "Окей! Выбирай, которых будем клеить! ". А тут к стойке подходят две девахи типа модельного вида. Ну, которые ходят, будто у них "между ягодицами пятирублевка зажата, которую они выронить боятся". Это — тоже Горин, за ним вообще можно было записывать.
Я на них показываю. Он смотрит, подумал пару минут и говорит "Смотри".
Подходит к телкам и начинает им говорить по-английски.
Они на него пялятся, глаза по стакану. А я чувствую, что-то знакомое он болтает. Минуты через две слышу строчку: Thеrе"s shаdow hаnging ovеr mе Oh, уеstеrdау comе suddеnlу. И тут до меня доходит: он им говорит слова песни "уеstеrdау" "Битлз". Но говорит не так, как стихи, как будто подряд текст читает. Гляжу, бармен пополам согнулся — тоже фишку прорубил. Рядом еще две девченки ржут — тоже поняли. А те две телки — ноль понятия. Понять чего-то пытаются, на него пялятся, рты разинули.
А Горин песню договорил и спрашивает:
— Do уou tаkе mе? (Вы меня понимаете?)
Девки:
— Йес! Йес! ! Ай эм...
Горин на них посмотрел, рожу скривил, и говорит:
— Не, девченки! Ни хера вы не понимаете!
Потом подходит к двум, которые ржали и говорит:
— Девушки, мы с другом хотели бы вас угостить!
И они с ним идут ко мне!
А те две остались стоять, челюсти уронив.
Я Горина потом спрашиваю: а чего, я же предлагал других. Горин мне и говорит:
— Четвертый закон, нас, мужиков должны любить все женщины. А мы — только тех, кто достоин. По крайне мере тех, кто классику знает!
Вот так.