Композитор Сергей Баневич рассказал о подготовке к мюзиклу "Том Сойер"
В Театре музыкальной комедии проходят премьерные показы детского мюзикла "Том Сойер". О том, как рождался этот спектакль, о своём послевоенном детстве и любимой музыке рассказывает композитор Сергей Баневич.
Из поколения старожилов
Блокаду мы с матерью пережили в эвакуации, но при первой же возможности вернулись к отцу, который оставался в осажденном городе. Детских воспоминаний тех лет сохранилось в памяти очень много. С едой было плохо. Я не знал многих продуктов – как они выглядят, как называются. В ходу были картошка и "шроты" - лепешки из смеси жмыха с мукой. А предел мечтаний того времени – конфеты "Кавказские" по рубль сорок девять, которые мама, работая на трех работах, иногда покупала мне.
Мы жили на углу улиц Чехова и Жуковского в огромной квартире. Помню, как несколько раз в день под окнами проезжал похоронный грузовик, сопровождаемый духовым оркестром... А один из дней 1952 года врезался в память особенно: на Манежной площади закладывали памятник Николаю Васильевичу Гоголю. Да-да, сегодня мало кто знает об этом. И мне жаль, что город не нашел лучшего места для этого писателя кроме как на тихой улице Софьи Перовской (сегодня – Малая Конюшенная – ред.). Здесь Гоголь как будто спрятался от людей, шума, сплетен, суеты. А его место, на мой взгляд, у Дома радио.
Не могу сказать, что у меня было несчастливое детство. Скорее, его просто не было – мне не исполнилось еще десяти лет, когда отца посадили. Он был очень добрый и красивый человек (кстати, грузин по национальности), и в него влюблялись женщины. Видимо, кому-то это не нравилось, и его "убрали". В отношениях с мамой у нас не было сентиментальности. Она никогда не делала из меня гения, последствиями чего "страдают" сегодня многие композиторы, обманывая себя. И все мои успехи она принимала как должное.
Когда я слышу, как говорят "Какой умный композитор!", то не могу не возразить: "Не верьте, что музыка рождается в голове. Она рождается в сердце, где-то "под ложечкой". Там же прячется и непрожитое детство.
Пыль, мужики и скука
Мама работала концертмейстером, и, чтобы и я мог заниматься музыкой, мы держали прокатный рояль "Бехштейн". В конце месяца за него надо было вносить арендную плату. И до сих пор я иногда просыпаюсь в ужасе с мыслью: какой сегодня день? Не пора ли платить?
Своих педагогов я любил, но учеником был довольно ленивым. Например, до сих пор избегаю Баха – слишком много неудобных бемолей. И распутать их, как шнурок на ботинке, – мучение. Так что Баха я до конца чаще всего не доигрывал и придумывал свои "бемоли".
У мамы были клавиры "Пиковой дамы", "Евгения Онегина". По ним я сочинял, кто из героев и как должен петь. С раннего детства любил оперу, правда кроме некоторых русских образцов – вроде "Бориса Годунова" или "Сказания о невидимом граде Китеже". О них с первых же встреч остались не самые лучшие воспоминания – пыль, колокола, мужики в мохнатых шапках и страшная скука. Больше двадцати минут не выдерживал – засыпал. Моим кумиром был и остается Чайковский. Он говорил: "Я хочу, чтобы количество людей, любящих мою музыку, увеличивалось". И стремился к этому. Сегодня, когда я прохожу мимо дома, где он умер, смотрю в окно его квартиры и посылаю ему пожелания счастья и покоя. Люблю его, чувствую каждый звук, каждую ноту...
Похоронный марш
Сочинять я начал еще ребенком. И, как ни покажется странным, к сюжетам и сценическим темам меня привела наша библиотека. Помню, как в детстве посыпал хлебные горбушки солью и читал "Дон Кихота". Уверен: никакая музыка не может воспитать так, как, например Томас Манн или Константин Паустовский. И вообще могу сказать, что литературу я люблю больше музыки.
Когда мне было двадцать пять лет, написал оперу "Белеет парус одинокий" для Одесского оперного театра. Я писал её в Новосибирске, куда уехал после окончания учебы по распределению в качестве преподавателя здешней консерватории. Самое удачное место из этой оперы – похоронный марш – сочинял в местном общежитии. Правда, сочинял так долго, что соседи по этажу, в конце концов, взмолились: "Когда ты закончишь этот марш, мы все помрем уже!".
Опера, кстати, провалилась – ну где было тогда найти соответствующих юным героям исполнителей? Все артисты были внушительных размеров и совсем не подходили по возрасту.
В 60-е годы много писал для ленинградского радио. Сегодня мои коллеги-композиторы, уже будучи в солидных летах, удивляются: "Неужели "О Толе, Тоболе и невыученном глаголе" ты написал? Я ведь вырос на этом!". А после цикла радиопередач "Приглашает Музикуся", который был безумно популярен, ко мне так и прилепилось прозвище "Музикуся".
Потом настал период, когда мои вещи начали иметь цену. В 70-е годы вышли в прокат художественные фильмы с моей музыкой, написаны камерная опера "Как включали ночь", мюзикл "Месс-Менд", опера "Фердинанд Великолепный", я начал работать над "Историей Кая и Герды". Несколько моих произведений были поставлены в ленинградском Театре музыкальной комедии...
Жизненный пасьянс
Впервые я пришел в этот театр как зритель. Давали какую-то классическую оперетту – то ли "Марицу", то ли "Сильву". Я был очарован. А когда началась работа над моими постановками, театр стал для меня родным домом. Я любил в нем все – и спектакли, и актеров. Он был очень "ленинградским". Артисты получали копейки, но были преданы своему делу! И пока театр был скромный, я любил его. А когда, спустя годы, стало "пышно" и "красиво", получилось, как в разговоре двух художников: "Я хотел, чтобы ты нарисовал Прекрасную Елену, но ты не смог – ты нарисовал ее богато одетой". Вот это "пышно и красиво" театру не шло.
Но это было уже гораздо позже, а когда в 1971 году я представлял "Приключения Тома Сойера" худсовету театра, в мой адрес звучали первые здесь аплодисменты. Сегодня количество "Томов Сойеров", сыгранных по всей стране, перевалило за тысячу. Но время бежит, меняет нас, меняет наш жизненный пасьянс, наше отношение к книге. В 2018 году, не переделывая Марка Твена, мы постарались сделать так, чтобы сегодняшним подросткам было интересно смотреть наш спектакль: убрали американизмы и сместили акценты на основных персонажей – Тома, Гека, Бекки и Бена.
Получилась история их дружбы и любви без социальной и географической привязки. А работая над музыкальной партитурой, я постарался вторым планом передать атмосферу знаменитого романа Дж. Сэлинджера "Над пропастью во ржи". И мне очень хотелось бы, чтобы в финале спектакля герои, прощаясь со зрителями, спели песню о том, как за ними придут другие – честнее, веселее и остроумнее. Но самое главное – чтобы в сердце у них была доброта.
Дайте детству созреть
Сегодня меня называют классиком детской музыки. Но я не могу согласиться с утверждением, что я только детский композитор. Важно то, что музыкой, оказывается, возможно соединить, приблизить родителей и детей. Тем более в сегодняшнем мире, в котором наблюдается страшная тенденция к разобщению, и родители теряют связь с детьми. Музыка позволяет поселить в сердце те ростки, что дадут плоды спустя годы. Самый яркий пример: балет Петра Ильича Чайковского "Щелкунчик". С него чаще всего начинается первая встреча с музыкой. Ребенок, увидев этот балет, запомнит, как падает снег, растет елка. Остальное отодвинется на второй план. Потом он приходит на этот же балет с любимой девушкой и слышит в музыке трагизм адажио, которого раньше не замечал. И он понимает, что что-то пропустил, а это "что-то" в нем жило и росло. А потом приходит стариком, чтобы вспомнить, как все это было. Потому что снег и елку он сохранил в себе, как драгоценность.
СПРАВКА:
Заслуженный деятель искусств РСФСР композитор Сергей Баневич пишет музыку преимущественно для детей. Он - кавалер ордена Дружбы, лауреат премии правительства Санкт-Петербурга.
В январе 2018 года указом Президента Российской Федерации Сергей Баневич был награжден Орденом Почёта за заслуги в развитии отечественной культуры и искусства и многолетнюю плодотворную деятельность. А двумя месяцами ранее на церемонии открытия фестиваля "Питер КИТ" ему торжественно вручили учрежденную Домом русского зарубежья имени Александра Солженицына и киностудией "Русский путь", Медаль имени Михаила Чехова, которой удостаивают только самых выдающихся деятелей культуры разных стран в области кинематографии и театрального искусства.