Есть такой выбор
Есть, но это не тянет, наверно, на «поговорку», это некий произвольно сформулированный тезис, который бесконтрольно воспроизводится, живя собственной жизнью. Согласно моим представлениям дело обстоит совсем не так: тот, кто умеет властвовать, умеет и подчиняться, но обратное не обязательно. Лучшие римские императоры, вроде Траяна или Диоклетиана прошли свой путь по ступенькам. Такой образцовый оптимат, как Сулла, состоял под командованием своего антипода Гая Мария и вовсе не был смутьяном или бунтовщиком. Цезарь, как и все римляне великой республиканской эпохи, служил в армии на низовых должностях и был отмечен только с положительной стороны. Но: хорошо известен тип надежных исполнителей, образцовых замов, которые несостоятельны в качестве первых лиц. Так же хорошо известен, как и тип первых лиц, которые только таких замов вокруг себя и терпят.
В здоровой иерархической или аристократической системе (такой, как римская республика времен Пунических войн) или, что то же, в поле правого типа самоидентификации по отношению к власти разница между подчинением и властвованием стиралась… в направлении властвования. Такова суть внутреннего фундаментального выбора в пользу трансцендентально высшего, в пользу ««силы вообще»… пра-власти, с которой изнутри в глубине своего личностного бытия идентифицирует себя правый субъект». Знатный римлянин дисциплинированно подчиняется приказам магистрата, то есть не персоне, а сверхличной (публичной) власти, восходящей к Юпитеру Капитолийскому, которой условно наделено лицо, исполняющее функции магистрата – но он, «подчиняющийся римлянин», сам же и есть субъект этой власти, её носитель. Как и любой член организованной аристократической корпорации, он подчиняется себе, собственной сущности, выявившей свой духовный надиндивидуальный характер. Для него власть республики – это системное, опосредствованное, институциализированное самопреодоление. Он подчиняется – осознанно, сознательно, активно, инициативно и строго в рамках полномочий начальников – как носитель сверхличной, никем не присвоенной, власти в её состоявшейся, объективно реализовавшейся системе господства. Иначе говоря, он властвует – включается в систему власти, порожденную духом власти, в нём же и присутствующим. Властное состояние носителя идеи в нём первично. Строго говоря, в этом правом варианте вообще нет феномена внешнего «подчинения». Подчинение сублимируется внутрь – субъект поднимается и надстраивается над ним. Подчинение исчезает в том, что полагает первичным выбор, который считается правым. Подчинение преодолевается правым типом самоопределения-самоидентификации, упомянутым в первых строках абзаца. Остаётся другое – державное властвование как осуществление идеи власти. Правый человек – это государственный человек.
Но можно подчиняться и без сублимаций. Последний тип подчинения – просто подчинения, первичного подчинения, покорности и податливости, выбранных как базовая реальность – получает преобладание в левом мире. Опять же в силу изначально упомянутого самоопределения. Тут все в конечном счете дадут тупо зарезать себя как бараны: бесстрашные революционные маршалы, железные наркомы внутренних дел, непогрешимые вожди мирового пролетариата, которых в ночном одиночестве хватает то ли Кондратий, то ли Лаврентий, заядлые западные любители мигрантов, которые ещё своё получат, ближневосточные любители угнетённых народов, евразийские и африканские «императоры без империи».
Думать (как автор комментируемого текста), что сверху вниз по иерархической лестнице, от высших к нижестоящим, спускается образец послушания (таков левый аппаратно-бюрократический образ мыслей) можно лишь в той мере, в какой отвлекаешься от вершины системы. Если её не замечать, всё так и есть – и иерархия вырождается в бюрократию. Но Бог – совсем не образец послушания. Даже в христианской версии он в ипостаси Христа – образец послушания, неотделимого от властвования и начинающегося все-таки с властвования. Послушание Отцу олицетворяет Сын, единосущный с Отцом, но исходящий-рожденный от Отца, то есть продолжение-эманация абсолютной Власти без потери качества, не наоборот. Христианской моделью Власть преподаёт урок послушания, включая в себя, интериоризируя это послушание как своё внутреннее состояние. Что имело большое значение для будущего, в котором действовали люди, на этом образце учившиеся повелевать и повиноваться.
А потом акценты сместились. Вершина исчезла в облаках. То, что было следствием, вдруг, не будучи причиной, не будучи Причиняющим, оказалось на месте причины. Тумблер изначального выбора переключился на нижнее положение. Низшее неожиданно сделалось будто бы паролем и ключом к высшему. «Учись подчиняться, если хочешь чего-нибудь достичь», «развивай гибкость позвоночника», «государство существует ради слабых и обездоленных», «смысл силы – в (защите) тех, кто её лишен»: это всё на разных уровнях одна и та же аппаратно-бюрократическая идеология социализма. Один и тот же тезис в разных транскрипциях. Принялись думать, что из слабости (покорности, послушания и т. д.) можно произвести силу. Нет, нельзя. Из послушания рождается только послушание. Кому?