«В моей жизни всё время — новые города и страны…»

После своего второго летнего концерта в зале «Дзинтари» наша мировая звезда, «принцесса аккордеона», как ее называют у нас, Ксения Сидорова, через день улетела выступать во Франкфурт–на–Майне на фестивале.

«Пророк» и «Баркарола»

 

Оба концерта у нас были необыкновенными, и на обоих Ксения была на одной сцене с легендами. На первом — с Раймондом Паулсом, а на втором — с Пааво Ярви (сыном не менее легендарного Неэме Ярви), дирижером с мировым именем, которого сегодня ставят в один ряд с Артуро Тосканини.

 

За день до этого концерта Ксения вместе с Эстонским фестивальным оркестром под управлением Пааво Ярви выступала на его фестивале в Пярну. А для концерта в Дзинтари Ярви–младший, русский по маме, выбрал оркестровую программу, состоящую из русской музыки — прозвучали потрясающая Первая симфония и Восьмой струнный квартет Дмитрия Шостаковича.     

 

А Ксения играла с оркестром необыкновенное, очень сложное произведение эстонского композитора Эркки–Свена Тюра Prophecy («Пророчество»). Зал взорвался аплодисментами и все никак не отпускал аккордеонистку. Она ломаться не стала и сыграла пленительнейшую «Баркаролу» Сергея Рахманинова.

 

Понятно, что у Ксении был всего один день до Франкфурта, чтобы хоть немного передохнуть. Но нам все же удалось поговорить.

 

Заглянув в календарь…

 

— Дорогая Ксения, спасибо за вашу музыку, ваше мастерство! С тех пор как у вас вышел диск «Кармен» пару лет назад, нам и не удавалось поговорить. Какие за это время у вас произошли, на ваш взгляд, самые значительные события?

 

— Я всего даже и не помню, живу уже следующим концертом — нужно открыть блокнот–календарь. Был у меня тур по Японии, потом концерты в Нью–Йорке, выступление в Гонконге. Самое главное — были новые страны, такие как Япония, Китай.

 

И с проектом «Кармен» тоже были туры с моими ребятами, с которыми этот диск записан — Ави Авиталем, Итамаром Дуари и другими — в берлинском «Концертхаусе», Берлинской филармонии. В Канаде дважды побывала с тех пор, и тоже впервые — в Ванкувере и Эдмонтоне, причем с разными программами.

 

Рояль и аккордеон — не братья

 

— Вы играете сейчас на аккордеоне с самыми разными инструментами, оркестрами. А с каким выступать более «природно»? С роялем, может быть?..

 

— Это началось не сейчас, а давно — еще во время моей учебы в Лондоне мы с самых первых дней играли камерную музыку с разными инструментами. Все это до оркестров — они потом пришли. Камерная музыка всегда должна быть, и она была — с самых первых дней.

 

А вот как раз с роялем менее всего «природно». Рояль и аккордеон — очень разные инструменты, несмотря на наличие клавиатуры у обоих. По звучанию они совершенно разные, поэтому я предпочитаю, если есть рояль в произведении, чтобы участвовали еще и другие инструменты. Если вдруг возникнет вопрос о дуэтной программе с роялем, то здесь будет какое–то ущемление в плане репертуара. Пока не было у меня такой задумки — сыграть дуэтом с роялем.

 

— А звук каких инструментов ложится на аккордеон лучше всего?

 

— Струнных — скрипки, виолончели, мандолины, духовых инструментов — кларнета, к примеру. Я недавно отыграла много программ с Адреасом Оттензамером, австрийским кларнетистом, обладающим статусом первого кларнетиста Берлинской филармонии. С ним все звучало очень гармонично! 

 

— А как произошло ваше знакомство с Пааво Ярви?

 

— Это уже давняя история — мы познакомились четыре года назад. Сначала  сыграли вместе на его фестивале в Пярну, и знакомство продолжилось —  удалось поработать с ним в Японии, сейчас в Юрмале, а следующий концерт у нас в Стокгольме в конце лета. И еще встретимся в Люксембурге, Цюрихе и других местах. Так что он такой важный для меня человек, и для нас, балтийцев, он важен — один из величайших дирижеров родом из наших стран. Приятно, что он меня заметил.

 

И в Африке побывала!

 

— Мама у Ярви русская, поэтому он и выбирает русскую музыку, хотя с 18 лет рос в Америке…

 

— Да он такой гражданин мира, что я иной раз запутываюсь, на каком языке мы с ним общаемся — на русском, английском. Границы стираются. И музыку он играет самую разную, очень много эстонской пропагандирует. Поэтому мне повезло — я сыграла концерт эстонца Эркки–Свена Тюра, который не всякий аккордеонист возьмет в репертуар. Он очень сложный и технически, и по пониманию.

 

— Япония, Гонконг, Канада, США, Латинская Америка… До Африки еще не добрались?

 

— Была, была в Африке! У нас был в Вербье тур, который проходил на круизном корабле — такой был классический круиз, и мы играли всюду — от Гамбии и Намибии до ЮАР.

 

— Публика везде различается — в Японии, наверное, сдержанная… Хотя говорят, что если им что–то понравится, они могут даже ногами топать от удовольствия…

 

— В Японии очень воспитанная публика, очень чуткая, они очень уважают классических музыкантов. Изначально, даже до того, как они тебя услышали. Если им что–то нравится, то нравится. Когда по душе выступление, то всякая публика открытая.

 

Есть просто более сдержанные слушатели. Даже в Китае они другие. Я еще  в «главном» Китае не была, у меня в следующем году тур по Поднебесной — пока только в Гонконге был концерт. Публика там была очень молодой — средний возраст, наверное, 35 лет. Что для классической музыки очень мало — обычно люди постарше ходят на такие концерты. 

 

Подробности читайте в новом номере газеты «СЕГОДНЯ» 21 августа