Как мы и предполагали, путинская правка превращает российскую формально президентско-парламентскую, а в реальности содержавшую перекос в пользу президентской власти систему — в мега-президентскую или даже конституционно монархическую. Этот монархизм достигается за счет 1) перевода части правительства под прямой конституционный контроль президента, 2) организационную подчиненность президенту системы судебной власти и прокуратуры.

Конституция, имевшая отдельные недостатки, превращается документ, распадающийся на две части, — декларативную и практическую, в которой описание принципов функционирования соответствующих органов входит в противоречие с их декларированным статусом. Это конституция, написанная наперсточниками.

Итак, основное:

— поправки-де факто (организационно) включают прокуратуру и судебную власть, в том числе Высший и Конституционный суды, в вертикаль президентской власти; принцип разделения властей, декларированный в статье 10 Главы 1 конституции, здесь-де факто нарушен;

— поправки понижают статус правительства и его председателя, силовой и международный блок правительства превращается в часть президентского офиса, не подотчетный парламенту, председатель правительства фактически уравнен с министрами с точки зрения своей независимости и подотчетности Думе, его можно теперь увольнять без всего правительства;

— для понимания всей этой конструкции следует помнить, что Совет Федерации в России не избираемый орган, 55% его членов назначаются президентом и главами субъектов Российской Федерации, а 45% делегируют региональными законодательными собраниями; т. е. президент организационно руководит работой судов, прокуратуры и силовых министров с согласия представителей, большинство из которых назначаются органами исполнительной власти;

— отменена фактически и независимость муниципальной власти, т. е. она декларируется, но организационно муниципальная власть оказывается встроена в систему государственной власти; эти положения противоречат статье 12 Главы 1 конституции;

— де факто отменяется принцип верховенства международных договоров, эта поправка вступает в противоречие с статьей 15 1 Главы конституции; все эти противоречия, впрочем, легко разрешимы, учитывая, что конституционный суд организационно подчинен президенту;

— Госсовет из органа, призванного декларативно обеспечивать взаимодействие с регионами и особое представительство губернаторов в системе исполнительной власти, теперь превращается в еще один президентский офис, в который, вероятно, войдут помимо президента и премьера руководители палат федерального собрания и ключевые силовики, образуя своего рода старшее правительство — Политбюро.

Вопрос, таким образом, состоит в том, кто планируется на роль конституционного монарха? Вариант, при котором председателем госсовета или Генеральным секретарем госсовета не будет избранный президент выглядит не очень вероятным, но возможным. Однако поправки к конституции никак не обеспечивают его автономную легитимность или самостоятельные полномочия. С конституционной точки зрения — это еще один президентский офис, ничем не отличающийся от нынешнего совбеза.

Признаться, сознательно «наперсточнический», надувательский характер конституционной правки, внесение в конституцию норм, прямо противоречащих ее базовым положениям, в надежде на то, что при помощи ручного конституционного суда можно будет принимать манипулятивные решения, поражает даже больше, чем ее монархический дух. Даже уважающие себя монархи так конституции не пишут. Филькина грамота какая-то, памятник вранья.

Оригинал