Народный артист СССР режиссёр Марлен Мартынович Хуциев умер в Боткинской больнице 19 марта в возрасте 93 лет. Его отпевание проходило вчера вечером в храме Святого Великомученика Георгия Победоносца в Грузинах. Он будет похоронен завтра на Троекуровом кладбище Москвы. Возможно его перезахоронение по ходатайству кинематографического сообщества на Новодевичьем кладбище. Сегодняшнюю церемонию прощания посетили представитель президента Михаил Швыдкой, деятели Союза кинематографистов России, его коллеги и друзья из Грузии, актёры кино и театра, благодарные сограждане, несущие к его гробу цветы. Ранее на его кончину откликнулись президент и премьер России, спикер верхней палаты парламента. Телеграммы с соболезнованием из разных концов страны и мира ложатся у его гроба. Уход мастера оценивается как невосполнимая утрата отечественной культуры. Хуциев вошёл в историю кино как создатель своего уникального киноязыка, как крёстный отец оттепели. У него учились, ему подражали, признавая его первенство в открытии новой манеры, когда героем фильма становилась сама жизнь, время, запечатлённое в кадре. А мастер ссылался на свою любовь к итальянскому неореализму, у которого он брал уроки. Каждый его новый фильм становился событием. Его работы находили отклик у зарубежных кинематографистов, получали высшие награды кинематографических фестивалей и конкурсов. Сложнее обстояло дело с признанием в собственной стране. Так, фильм «Застава Ильича» (1964 год) подвергся разгромной критике со стороны партийного и советского руководства СССР и двадцать лет пролежал на полке, увидев зрителя только в годы перестройки. Однако мастер никогда не позиционировал себя как оппонент власти. Его позиция находила выражение в его работах, исполненных доверия и уважения к человеку труда, к воину, защитившему страну и мир от фашизма. А кадры панорамной съёмки промышленных предприятий Запорожья, где снималась большая часть эпизодов «Весны на Заречной улице», воспринимаются, как поэма, посвящённая мирному созидательному труду. И это мировоззренческая позиция, выражение убеждений человека, достойно пронесшего через жизнь имя, данное ему при рождении. Обе его расшифровки (в советской и зарубежной ономастике, науке об именах) нашли достойное продолжение в его жизни и творческой судьбе. И это урок для современников, представляющих, в особенности, старшее и среднее поколение, хотя сам мастер никогда не становился в нравоучительную позицию, а просто старался передать своё уникальное ощущение времени.
