Обещанного три года ждут
На Южном Урале 2017-й год в политическом плане ожидается относительно спокойным. Но на самом деле это далеко не так. Более того, именно наступивший год во многом станет определяющим для ближайших и среднесрочных перспектив Челябинской области и ее политэкономической элиты.
По идее, наступивший год должен дать передышку в избирательном процессе. Собственно, значимых выборов на территории области в 2017-м и нет вовсе — Заксобрание избралось в 2015-м, депутаты Госдумы — прошлой осенью, Городская дума Челябинска и губернатор региона — в 2014-м, и только-только дошли до середины срока полномочий.
Логично, что состав областного избиркома и его руководитель сменились именно сейчас, в начале длинного политического избирательного цикла — за год с лишним до ближайших выборов успеют и матчасть изучить, и настроить свою работу.
А властям региона — самое время отвлечься от политики и в спокойном режиме, всерьез заняться критически важными проектами в экономике и социальной сфере.
Однако на самом деле наступивший год вряд ли будет спокойнее предыдущих. И вот почему.
Во-первых, избирательный процесс никуда не делся. Более того, ближайшие выборы, пусть и пройдут в марте 2018-го года, но зато они — президентские, и по факту являются самыми главными со всех точек зрения. В том числе — с позиции реального отношения к главе региона федеральных властей в зависимости от их результатов.
При этом, хотя никто не назначал официальных «заданий» по желаемому итогу голосования, в федеральных СМИ проскальзывали цифры «70\70», расшифровывающиеся как 70-процентная явка и 70 процентов голосов за «основного» кандидата (им, возможно, будет действующий президент Владимир Путин). Цифры, на самом деле, логичные. Если обе планки буду превышены, то получится, что за победителя выборов проголосуют более половины всех избирателей страны, что даст главе государства максимальную легитимность. Другой вопрос, что обеспечить такие показатели будет непросто.
Прошлые избирательные кампании федерального уровня показывают, что между регионами обычно идет «социалистическое соревнование» — у кого больше явка и процент голосов (будь то «партия власти» или кандидат от нее). И хотя все понимают, что «кадыровские» результаты от Челябинской области требовать не будут, но повторять «госдумовские» 44 процента явки и «единороссовские» 38 процентов по партспискам, показанные прошлой осенью — верный способ впасть в серьезную немилость. Как минимум. Добавьте к этому то, что ситуация в экономике не из лучших, и «денег нет, но вы держитесь». А значит, и подготовку (во всех смыслах) к избирательной кампании надо начинать уже весной 2017-го.
Во-вторых, именно в 2017-м наступает «час Икс» по главной для Бориса Дубровского в имиджевом плане теме — станет окончательно известно, будет ли проведен в 2020-м году Челябинске саммит глав государств ШОС и БРИКС. Напомним, что, несмотря на то, что не раз заявлялось об имеющейся поддержке этого начинания со стороны Владимира Путина, указа главы государства о проведении саммита в Челябинске пока на бумаге нет.
В третьих, 2017-й год, как известно, объявлен в России годом экологии.
Для Бориса Дубровского, возглавлявшего рабочую группу по подготовке заседания Госсовета по этой тематике — вопрос ключевой.
Здесь и сильно затянувшаяся (и на деле далекая от завершения) история с Томинским ГОКом, и взаимоотношения с ведущими финансово-промышленными группами региона (а та же РМК за те три года, что Борис Дубровский находится у власти, вполне оформилась в качестве самостоятельного центра силы и группы влияния в регионе, причем с внешним по отношению к области центром принятия решений, и совсем не факт, что дружелюбно настроена по отношению к действующему главе региона), и попытка взять на себя (то бишь на регионы) не просто полномочия федеральных органов власти (Роспотребнадзора, Ростехнадзора и Росприроднадзора), но самую их, так сказать, «тонкую» часть, связанную в том числе и с чисто коррупционными мотивами.
В-четвертых, наступает время, когда властям придется всерьез заняться приведением в порядок областного центра. Здесь — и экологические проблемы (та же городская свалка), и тема запущенности центра города в целом и реки Миасс в частности, и катастрофическое положение дел в системе городского транспорта, и скандалы в инфраструктурных МУПах. Без решения этих проблем (либо как минимум появления четкого и реалистичного плана их решения) Челябинску не видать саммита, как чистого воздуха в районе ЧЭМК.
Кроме того, в 2020-м году заканчивается действие нынешнего генплана областного центра. И — действие «Стратегии-2020», «Стратегии Дубровского», которую он презентовал перед выборами губернатора (да, мы помним, что документ де-факто был «лубочным», но все же). А значит, самое время заняться и стратегическим развитием области и города. В том числе — темой челябинской агломерации, которую пока что тащит на себе, по большому счету, во многом лишь председатель Челябинской гордумы Станислав Мошаров. Насчет стратегии развития области пока вообще мало что слышно — Борис Дубровский упоминал, что ведутся работы над документом с более длинным сроком планирования, но не более. Если не заняться этим сейчас — потом будет поздно.
Словом, забот, в том числе политических, в 2017-м году будет более чем достаточно.
Дело только вот в чем. На прошедшей в конце декабря прошлого года итоговой пресс-конференции глава Челябинска Евгений Тефтелев откровенно говорил, что «Челябинск сможет показать первые результаты, дать „отмашку“, так сказать, к 2020 году». Это касается и свалки, и экологии, и приведения центра города в порядок. Но нынешний срок полномочий Бориса Дубровского заканчивается немного раньше, в 2019-м году. Примерно тогда же истекает и срок трудового договора главы Челябинска Евгения Тефтелева. То есть мэр областного центра, вольно или нет, объяснился в стиле старой притчи Ходжи Насреддина про шаха и ишака. А все, что остается челябинцам — ждать обещанного. Как раз три года...