«А море пело, мечты лазоря…»
Из жизни отдыхающих: русская дача против немецкого курорта
Рижское взморье середины XIX века — это маленький немецкий курорт, сосредоточенный в Дуббельне — ныне Дубулты. Названия поселков — немецкие, морской берег по–немецки зовется «штрандом», отдыхающие тоже немцы. По обе стороны Дуббельна только бескрайний песчаный берег, на котором появляются лишь рыбацкие лодки да купальщики, рискнувшие остановиться в домах этих рыбаков. В Дуббельне отдыхают преимущественно жители Риги. Они останавливаются в пансионах, а самые состоятельные — в курортном доме Фольварта и Шепфера, построенном местными немецкими баронами в стиле итальянского палаццо. Все друг друга знают, посторонних на курорте практически нет.
Гутен морген, фрау–мадам…
«Дуббельн не что иное, как экстракт Риги — маленькая Рига со всеми ее скучными обычаями, которые глубоко укоренились», «жизнь курортников в Дуббельне проходит в строгих кастовых рамках, и на улицах можно услышать: «Это торговец первой или второй гильдии», «Это чиновник, который служит подо мной» или «Туда идет гражданин, который работает на меня», — писали местные газеты, которые тоже были немецкими. Что же не нравилось газетчикам? Им не нравился этот «междусобойчик», им хотелось, чтобы Рижское взморье стало настоящим курортом, на котором бы стерлись сословные и кастовые границы и появилась новая общность людей — «отдыхающие» или «купальщики», чтобы «один человек в другом смог ценить только человека и в другом купальщике увидеть только купальщика», «чтобы можно было освободиться от условностей».
Курортная жизнь проста и незатейлива: прогулки да купания в море или в купальном заведении доктора Миллера. Лишь у тех, кто может себе позволить остановиться у Фольварта и Шепфера, она разнообразнее, поскольку хозяева устраивают закрытые концерты и танцевальные вечера. Со временем появляется «Купальное общество» — общественная организация жителей Дуббельна, которые выкупили земли у государства, основав свою коммуну, чтобы сообща благоустраивать свой приморский пятачок земли и организовывать культурные мероприятия для членов общества и приглашенных гостей — тех отдыхающих, которые проживают в их пансионах. Вход по пригласительным, все мероприятия носят закрытый характер.
Газетчики мечтали, чтобы Рижское взморье превратилось в настоящий курорт, как заграницей, куда съезжаются гости со всего света. Увы, согласно статистике тех лет, иностранных гостей, к примеру, в 1849 году в Дуббельне мало: 50 взрослых, 18 детей и 47 слуг. Местных в десять раз больше: 540 взрослых, 328 детей и 388 слуг из Видземе. Конечно, никакой новой общности отдыхающих здесь сформироваться не может. «Обрести желанную свободу — свободу от норм и условностей — отдыхающие на Рижском взморье смогут лишь в следующие сто лет», — делают печальный вывод журналисты.
Для того чтобы превратиться в международный курорт, где формируется новая общность людей под названием «отдыхающие», Рижскому взморью потребовалось не сто лет, а гораздо меньше. Уже в 80–е годы оно будет гудеть, как улей, а в немецком Дуббельне — какой ужас! — почти не слышен немецкий язык. Только русский!
Петербургские газеты возмущены
Россияне начинают осваивать Рижское взморье уже в 60–е годы XIX века. Об этом свидетельствует письмо, которое в 1864 году поступило генерал–губернатору Лифляндии барону фон Ливену от окружного интенданта В. П. Макшеева: «Многие лица, проживающие в летнее время в местечке Дуббельн, не раз выражали желание устроить там православную церковь, ибо туда каждое лето стекается несколько тысяч человек с их семейством, из коих немалая часть православного вероисповедания. Они в продолжение лета лишены возможности присутствовать при Богослужении». Первый православный храм появился в Дуббельне уже через три года.
Если вы подумали, что местные немецкие газеты обрадовались тому, что Рижское взморье наконец–то начало превращаться в настоящий курорт, о котором они так мечтали, то вы ошибаетесь: они опять недовольны и жалуются на то, что Дуббельн «потерял сельскую идиллию», «еще недавно это была Рига у моря, где все происходило по вкусу рижан, а сейчас здесь только десятая часть рижан».
Владельцы пансионов пытаются сохранить старые порядки, но разгорается нешуточный скандал. Как пишет латышский историк Петерис Белта, в 1879–м петербургские газеты выступили с критикой царящих на рижском курорте правил. Россиян возмутил случай, когда на один из балов не пропустили 84 кадетов с прибывшего из Риги военного корабля. Хозяева курорта твердо стояли на своем, объясняя нежданным гостям, что подобный вечер носит закрытый характер и в нем принимают участие только члены Купального общества и приглашенные гости. Петербургские газеты раскритиковали такое деление на своих и чужих на территории российской губернии. Рижские немцы получили выговор со стороны властей. Уже через два года, когда кадеты появились на балу в курортном доме Дуббельна, они были вежливо приняты.
Как ни хотели хозяева сохранить статус–кво, они вынуждены были уступить и приспособиться к новым правилам, которые уже диктовали русские гости. «Когда втиснулся новый элемент, представители других национальностей, появилось все больше неприятностей, поэтому по наступлению «русских времен» около 1890 года про балы и про сами товарищества ничего больше не слышно», — уточняет Белта. Вместо закрытых мероприятий начали устраивать концерты, которые можно было посещать независимо от национальности и социального положения.
В 80–е в Лифляндии начали осуществлять русификацию. «Когда были переорганизованы суд и другие заведения, многие немецкие чиновники теряли свои места и спрос на дачи упал, а несколько лет спустя, когда русские чиновники заняли их места и познакомили с Рижским взморьем своих родственников и знакомых, спрос на дачи вновь возрос, прокат поднялся», — писал П. Белта. Можно себе представить, с какой недовольной миной встречали новых жителей Лифляндии хозяева курортных гостиниц, а им пришлось принимать у себя и генерал–полковника Середу — всемогущего главу политической полиции России, и сенатора Николая Манасеина, которого в 1882 году правительство отправило с ревизией в Лифляндию и Курляндию. Ревизия продолжалась больше года. Ее итогом стала судебная реформа и сокращение автономий остзейских губерний, то есть урезание привилегий тех самых немецких баронов, которые владели землями и заведениями курорта. Оба чиновника жили в Дуббельне, Середа на Морской улице, Манасеин — на Дворцовой.
К новым российским чиновникам посмотреть «российскую заграницу» стали приезжать родственники и друзья. Потянулась и интеллигенция: писатели Иван Гончаров, Петр Боборыкин, Николай Лесков, известные адвокаты А. Кони и князь А. Урусов, директор петербургского Александровского лицея Н. Гартман, историк М. Стасюлевич, балетмейстер А. Богданов, первая в России женщина–доктор права А. Евреинова, даже великий князь Николай Николаевич со своей любовницей балериной Числовой. В начале 90–х годов на Рижском взморье насчитывалось уже 60 тысяч отдыхающих.
Лучшая жена — немка
Директор одной из московских гимназий Евгений Белявский вспоминал свое первое посещение Рижского взморья того периода. Ему, знавшему по газетам о том, что немцы рьяно отстаивают обособленность своего края от России, было любопытно посмотреть на здешние нравы. К тому же врач посоветовал поправить здоровье не на юге, а на морском курорте, где более прохладная вода. В качестве спутника он взял учителя своей гимназии, немца по национальности. Сошли в Дуббельне, стали искать пансион. Нашли «необыкновенно чистую комнату» за 10 рублей в неделю вместе со столом, что считалось необычайно дешево. Пансион держала немка–вдова из семьи «литератов», то есть семьи, где мужчины получили университетское образование. У хозяйки три дочери и сын–гимназист. Старшая дочь уже окончила высшее женское училище, сама давала уроки, а также помогала матери по хозяйству.
В воспоминаниях педагога очень живо описаны немецкие и русские отдыхающие. Итак, в назначенное время все постояльцы выходят к двум столам, накрытым на веранде. За одним располагаются немцы во главе с хозяйкой, за другим — русские во главе со старшей дочерью хозяйки. «За немецким столом чинность невыразимая, сидят все в строгом порядке, ближе к хозяйке старшие, далее по возрасту более молодые и в конце дети, к числу которых относятся и студенты. Когда приносят блюдо, то подают его сначала старшим, только потом детям. Говорят за столом только старшие, дети не принимают участия в их разговорах и не имеют права разговаривать между собой».
За «русским столом» все наоборот: сидят беспорядочно, самый старший — богатый тамбовский помещик Уваров — оказался в конце стола. Солирует за столом гимназист лет шестнадцати, отдыхающий вместе с репетитором, так как ему после каникул предстоит переэкзаменовка. «Он всех судит, всех рядит, всех считает дураками, а все его слушают и удивляются, какая, мол, молодежь нынче стала умная», — писал Белявский. Помещик Уваров, окончивший два университета в России и Германии, и тот подобострастно внимает гимназисту, ударяет себя в лысину и восклицает: «Вот какие нынче молодые люди, а мы–то ничего этого не понимали, да и теперь плохо понимаем». Русские барыни говорят «только о концертах, театре, пикниках, приеме гостей и походах в гости, словно они только и делают, что веселятся, а когда не веселятся, то и не знают, чем себя занять».
Директор московской гимназии отмечает разницу в русском и немецком воспитании, и немецкое ему нравится куда больше: русскую девушку совершенно не готовят к замужеству, не готовят к ведению домашних дел. То ли дело старшая дочь хозяйки: скромная, дельная, умеющая вести хозяйство! В общем, старый холостяк из Москвы при помощи немецкого словаря делает предложение дочери хозяйки, и та отвечает согласием. Съездил, что называется, отдохнуть на Рижское взморье…
Курортный роман
В 1970 году в соседнем с Дуббельном поселке Мариенгоф (ныне Майори) открывается новая гостиница — ее построил местный немец Фридрих Альберт Горн. В саду возле своей гостиницы он устраивает концертный зал под открытым небом. Гостиница Горна находилась на углу улиц Омнибуса и Йомас, там, где сейчас расположен парк и Дом культуры «Майори». Место было самым бойким: по улице Омнибус шли к морю отдыхающие, сошедшие на берег с парохода, который привозил рижан на взморье. А улица Йомас была таким же променадом, как и сейчас. В общем, мимо гостиницы и концертного зала нельзя было пройти. Они стали центром нового дачного поселка.
Подробности читайте в новом номере газеты «СЕГОДНЯ НЕДЕЛЯ» с 21 июля