Илья Глазунов: Слуга Бога, России и совести
9 июля 2017 года ушёл из жизни великий человек. Илья Глазунов – не просто художник. Он впитал в себя русскую идею, сохранил ее в сердце и, главное, передал ее нам.
Отпевание Глазунова пройдёт в Богоявленском Елоховском соборе, возглавит его епископ Егорьевский Тихон. Похоронят художника на Новодевичьем кладбище 11 июля. Пусть душа его упокоится с миром, - как и всех, кто умер сегодня.
А пока – вспомним, что это был за человек.
Детство: от бабушкиных сказок к оледеневшим трупам
Илюша родился 10 июня 1930 года в Санкт-Петербурге (тогда – Ленинград). Был единственным ребенком в любящей, крепкой семье. Отец, Сергей Глазунов, был историком и экономистом, мать Ольга – дочерью статского советника.
В воспоминаниях, приведенных в биографической книге "Россия распятая", Глазунов много говорит о своей бабушке. Она читала ему русские сказки и убаюкивала народными песнями. Особенно ему нравились сказания о бедном ямщике, о русском удалом крестьянине, выросшем на морозе, о дальних походах "солдатушек-браво-ребятушек". А уже мама водила его в художественную школу.
"Засыпая, я старался представить себе Бородинское сражение, Илью Муромца, борющегося с Соловьем-разбойником, улыбающегося светлейшего князя Александра Васильевича Суворова, костры, горящие у стен Измаила, и лица суворовских солдат - точь-в-точь как на картине И. Л. Сурикова "Переход Суворова через Альпы", которая так поразила мое детское воображение вчера в Русском музее", - делился впечатлениями будущий художник.
Картина И.Глазунова «Два князя» (2003 г.), представленная в Московской Государственной картинной галерее Ильи Глазунова. Фото ИТАР-ТАСС/ Сергей Мамонтов
Светлое детство оборвала Великая Отечественная война, оставив его сиротой. В блокадном Ленинграде умерли почти все родные Илюши, и особенно страшны были смерть отца, бабушки и чуть позже – мамы.
"Отец и все мои родные, жившие с нами в одной квартире, умерли на моих глазах в январе - феврале 1942 года. Мама не встает с постели уже много дней. У нас четыре комнаты, и в каждой лежит мертвый человек. Хоронить некому и невозможно. Мороз почти как на улице, комната - огромный холодильник. Поэтому нет трупного запаха", - писал Глазунов.
В холодном 1942 году 11-летнего Илью вывезли по "Дороге жизни" в деревню Гребло Новгородской области. Долго ехали по Ладоге, и по пути видели страшные картины - под лед ушло несколько автомобилей.
Родственники взяли его с собой без матери. Почему? Самого художника мучил этот вопрос всю жизнь. Может, спешили, может – не было возможности. Теперь никто не узнает. О смерти любимой мамы Илюша узнал только весной.
"Тихо, как догорает свеча, умерла моя мать. Последним ее словом было мое имя. Не помню, как очутился один в лодке на спокойно плещущих волнах. Надо мной простиралось бесконечное небо, такое же, как и в моем раннем детстве.
Что будет впереди, кому нужен я теперь, медленно плывущий навстречу волн? Знакомое по блокаде чувство неощутимого перехода из жизни в смерть соблазняет и умиротворяет своею легкостью... Как первобытна и нема могучая природа! Это были минуты, когда душа, как мне казалось, со всей полнотой ощутила загадку и непрерывность человеческого бытия. Ожили и заговорили волны, зашептал тростник, склонились вечерние облака, нежно утешая затерянного в мире человека, а птицы вносили в этот безгласный разговор глубокую жизненную конкретность проходящего мига. Их крики так похожи на человеческую речь! Словно ожила на мгновенье природа и обняла своими ветрами скомканную душу, стараясь расправить ее, как опущенный парус..."
Юность: "работающему Господь ниспошлет вдохновенье"
После ужасов блокады Илья вернулся в родной город. Там же закончил живописный факультет Института живописи, скульптуры и архитектуры (сейчас это Санкт-Петербургский государственный академический институт живописи, скульптуры и архитектуры) имени И.Е. Репина.
Художник никогда не скрывал, что поначалу рисовать у него получалось плохо. И во многом на его дальнейшее упорство повлияла ссора с дорогим другом – Мишей. Тот (возможно, сгоряча) раскритиковал начинания Глазунова.
"Всегда, когда мне становилось (и сколько раз!) мучительно и нестерпимо жить, ощущалась невозможность разорвать иллюзию "Майи", когда на меня стремительно надвигался страшный локомотив жизни, все сметая на своем пути, и я знал, что не могу остановить его натиска своими беспомощными руками, некая мощь беспощадного внутреннего голоса поднимала меня с колен и наполняла дикой силой сопротивления, уверенности в победе, необходимости своей миссии в мире лжи и плоского запрограммированного бытия человека XX века", - рассказывал художник.
И все же верил, что единственный способ для художника – это нападать на самого себя каждый день. Нужна "бескомпромиссная изнурительная работа, которая несет радость утверждения и счастье жизни на земле", и только "работающему Господь ниспошлет вдохновенье, приблизит к тайне бытия".
"Буду вставать и работать весь день, читать, падать на постель и снова работать. Дай Бог силу и волю раскрыть то, что ношу в себе, дай Бог научиться рисовать, отражать в образах мир. Я спасусь одним - со стороны буду смотреть свою жизнь словно чужой фильм, но стану ее режиссером, буду вводить новые персонажи, новые коллизии или навсегда уйду в небытие. Воля, воля и воля!"
Художник Илья Глазунов в Старице, 1983 год. Валентин Мастюков/Фотохроника ТАСС
Знаменитые иллюстрации к произведениям русских классиков (среди которых – Достоевский, Куприн, Блок и многие другие) Глазунов создал уже в 1960-70-е годы. В этот же период художник трудился над самыми известными полотнами – "Русская песня", "Град Китеж", цикл "Поле Куликово". Тогда же он подарил миру "Бориса Годунова", "Князя Олега и Игоря", "Ивана Грозного".
Больше всего, пожалуй, запоминаются "Мистерия ХХ века", "Вечная Россия", "Великий эксперимент" и "Разгром храма в пасхальную ночь".
В 1990-е годы Глазунов занимался реставрацией зданий Московского Кремля, в т.ч. Александровского и Андреевского парадных залов. К 850-летию Москвы подарил столице все свои работы, написанные за 40 лет.
Человек, который никогда не стеснялся слова "русский"
Глазунов не уставал повторять, что русский – это тот, кто любит Россию.
Валерий Ганичев, возглавляющий ныне Союз писателей России, был хорошо знаком с Глазуновым и его супругой Ниной. Он обращал внимание на смелость художника, потому что в 60-е отстаивать русскую идею публично было очень непросто. "Русский вопрос" стал, по его словам, главной общественной опасностью в глазах партийных руководителей, и те громили его "с классовых, марксистских, интернациональных позиций".
"Поражаюсь, сколь великую титаническую работу по просвещению, образованию, ознакомлению с Великой историей и Культурой России провел тогда Илья Глазунов", - добавлял Ганичев.
Писатель также отмечал, что любовь и есть познание, именно поэтому "так беспредельна красота, высота, одухотворенность, которые видит Илья Сергеевич в России, ее людях, ее природе".
Глазунов открыто говорил, что он – монархист, а революция – геноцид и угасание народа. "Не утерять веру в наши идеалы - и есть героизм сегодняшних дней", - считал художник.
Одна из важных мыслей Глазунова состоит в том, что русское аполоническое начало – это здоровье, это ценности. Он не любил абстрактное искусство. XX век, по его словам, "принес право видеть в каждом художнике сумасшедшего, забывая, что великая духовность культуры создавалась абсолютно здоровыми людьми, такими, например, как Пушкин, Андрей Рублев, Тициан, Рафаэль, Суриков и Кустодиев".
Картина Ильи Глазунова "100 веков". Фото Виктора Великжанина (ИТАР-ТАСС)
Глазунов был твердо убежден, что этот путь ведет к катастрофическим последствиям: болезнь становится нормой современного искусства.
Цитаты
О Глазунове можно говорить бесконечно много. Хотим привести несколько важных цитат из "России распятой", которые скажут о нем больше, чем любой рецензент
- "Каждому человеку необходимо знать - кто он и откуда. Память о своих корнях делает человека достойнее и сильнее. Лишить его знания прошлого - это значит лишить его понимания настоящего и будущего"
- "Горжусь тем, что более чем за тридцать лет своей творческой деятельности служил Богу, России и совести"
- "Мою душу всегда наполняло особым чувством сознание того, что сейчас на необъятном просторе Земли все русские, все православные повторяют одни и те же слова молитвы и представляют собой великое единение. Чем достичь его, если отнять у нас Бога? Достичь единения в этом случае возможно, как писал Достоевский, только железной палкой"
- "В городе не чувствуешь этой великой взаимосвязи человека и природы, не испытываешь и, следовательно, не понимаешь этого великого круговорота приобщения к тайнам природы, с ее вечным процессом умирания и Воскресения; приглушается чувство радости собственного бытия, являющегося маленькой частицей удивительно мудрого, простого и сложного мира".
- "Мне всегда было свойственно созерцание чуда жизни, чуда первого снега, тающего на ладони, далеких звезд в темном небе, духовной наполненностью небес, меняющих свою краску, и движения облаков, плывущих в далекие страны... Я любил Божий мир".
- "До чего непостижимо трудно передать настроение неба! Я думаю, что с этой задачей наилучшим образом справлялись те творцы, которые верили в Бога"
- "Это либерализм открывает дорогу террору и тирании "нового порядка". Ведь, придя к власти, сторонники свободы веротерпимости проявляют такую кровавую нетерпимость к инакомыслию, о которой мы знаем из истории последних десятилетий нашего Отечества. Да и только ли нашего?"
- "Я понимаю, что для многих, может быть, было бы гораздо интереснее прочесть, как, например, я писал портреты королей и кинозвезд, заглянуть в "замочную скважину" моей личной жизни. Но, думаю, все-таки важнее понять, как в борьбе и неустанном познании вырастала и крепла моя бесконечная любовь к России, во имя которой я живу и работаю, считая, что и один в поле воин".
Читайте по теме
Илья Глазунов: Да, я монархист, я православный и безумно люблю Россию