Запрет на контакт

Правозащитник, общественный деятель, президент Фонда возрождения окружающей среды "Территория Мир" Анастасия Кацубо — о запрете контактных притравочных станций и полемике вокруг них.

Завершающийся Год экологии в России стал, при всех общественных спорах, периодом не просто "реставрации" (ибо реставрировать было особенно нечего), а возведения законодательной основы по вопросам обращения с животными. Поводов для правового и гуманистического воспитания граждан за двадцать лет накопилось достаточно, и разобраться с ними мановением руки невозможно. Но когда на государственном уровне создается актуальная диалоговая среда, не обходящаяся лишь разговорами или паллиативными мерами, то возникает и ответный эффект — социум начинает "видеть" проблему во всей ее полноте.

Массовую риторику вызвали поправки, принятые к статье 245 Уголовного кодекса, связанные с ужесточением уголовной ответственности за убийства, нанесения увечий животным, демонстрации таких фактов в сети Интернет. Широко обсуждается и инициатива Роскомнадзора, Госдумы, зоозащитников, посвященная внесению живодерского контента в оперативный внесудебный список блокировки сетевых страниц.

Но, углубившись в предложения, возражения, дополнения, мы утеряли чувство реальности — ведь еще год назад любые инциденты такого "нравственного экстремизма" были намного дальше от юридического понятия "наказуемого деяния". Они были как бы отделены от очень серьезной и комплексной платформы Закона, управляющей гражданским обществом в ситуациях потери человеком совести и контроля.