» Молитва – зеркало души»: как преодолеть неискренность и скуку?

О молитве написаны сотни бесценных книг. Но чтобы каждый день выстраивать свой разговор с Богом, их часто недостаточно. Мы меняемся каждый день (порой сами того не замечая) — и меняется молитва, ее искренность и глубину приходится настраивать заново. Причем самостоятельно: ни у кого из нас нет духовно опытного наставника, который каждый день и час мог бы вместе с нами отслеживать оттенки наших чувств и мыслей при молитве.

Недавно мне пали на сердце слова великого нейрофизиолога и психолога, верующего христианина Алексея Алексеевича Ухтомского: «Молитвенная дисциплина есть по преимуществу дисциплина всеобъединяющего внимания, освещающего все уголки и тайны подсознательного, соединяющая и собирающая личность в одно деятельное целое, скрепленное притом могучей эмоцией — эмоцией любви ко всякому Бытию». Нацеливаясь на это, приходится регулировать и состав своего правила в текущий период жизни. Как это делать?

Предупреждаю сразу: всё, что я говорю и собираюсь сказать о молитвенном правиле, даётся мне самой очень непросто, — а порой и не даётся: «учить других — камушки с колокольни бросать; самому исполнять — камни на колокольню таскать!».

Что подсказывает молитвослов?

О том, что состав правила в каких-то обстоятельствах меняется, нам свидетельствует сам молитвослов. Например, в нем есть примечание, что на светлой седмице молитвы утренние и на сон грядущим заменяются чтением Пасхальных часов, то есть в эти дни мы отодвигаем всё ради переживания Пасхальной радости. Впрочем, и стандартный состав правила варьируется во вполне одобренных и благословлённых священноначалием книгах: есть краткие молитвословы, детские молитвословы, «Молитвослов православного воина» и так далее.

Строго по молитвослову я молилась достаточно много лет. Очень важно и полезно пожить с этим полным правилом, пока есть на это силы и пока не возник автоматизм — самая большая беда для внимания. Ценно даже то, что далеко не сразу всё понимаешь: это будит мысль, желание продвинуться дальше. Прояснить для себя темные места молитвослова необходимо и возможно, интернет в помощь: в сети легко найти и толковые молитвословы, и объяснения отдельных выражений. Пока ты находишься в этом поиске, «осенения» гарантированы практически каждый день, молитвы поворачиваются к тебе разными гранями, — а там уже ты их запоминаешь наизусть, и они становятся твоим багажом. Правда, когда глубокие и высокие слова молитв стали понятными и привычными, приходит беда — автоматизм, и привычный текст идет «на автопилоте».

Автоматизм и рассеянность: можно ли с ними справиться?

Автоматизм — встроенная в нас Богом способность. Пока человек учится ходить, кататься на лыжах, ездить на велосипеде, водить машину, он включает в этот процесс сознание. Научился — внимание освободилось для других целей. С заученными текстами часто (не всегда!) – так же. Иногда настолько, что приходится ломать голову: так, а я молилась перед едой? А после? И даже хуже: в храме не могли не петь «Отче наш», значит, и я пела, — но я не помню этого! А это значит, что и молитвы не было.

И еще другая у нас есть способность, тоже для блага нам данная, но становящаяся соблазном: многоканальность. Когда мы что-то делаем «на автомате», одновременные идут потоки мыслей совсем о другом, и часть из них даже не очень осознаваемая (например, чисто физиологические позывы «есть хочу» или «стоять устал»), а замечаемая часть может казаться (и даже быть) важной: планы на день, рабочие и творческие соображения, «богословские» размышления. Беда в том, что они идут в параллель со словами молитвы и оттесняют ее от ума. И справляться с этим роем помыслов очень трудно. Я сознательно говорю «справляться», а не «бороться»: по-настоящему бороться могут люди с поставленной духовной жизнью, даже подвижники, а нам остается лишь как-то справляться, — если мы хотим отстоять молитву. И один из вариантов – сделать молитвенное правило более коротким, но осознанным.

Как можно сокращать молитвенное правило — примеры

Приведу краткие варианты из практики.

1. Многие знают о правиле преподобного Серафима Саровского — оно и в молитвословах помянуто: трижды молитва Господня, трижды «Богородице Дево…» и единожды Символ веры. Тут, правда, есть одна очень большая трудность: преподобный Серафим снабжал это правило для неграмотных наставлением мысленно или вслух повторять до обеда молитву Иисусову, а после обеда — «Пресвятая Богородице, спаси мя грешнаго». То есть «простенькое» правило должно сопровождаться непрестанной молитвой. Многие ли из нас способны на это? Я — нет! К тому же, многие слышали, какие падения могут постигнуть духовно неподготовленного человека, взявшего на себя непрестанную молитву.

Но одно дело — «умная молитва Иисусова» как глубокая духовная практика, которой следует заниматься только под руководством опытного духовного наставника, с откровением помыслов, пронизывая этим деланием всю свою жизнь, — и иное дело эта молитва «сама по себе», как духовный якорь, как искренний и простой призыв к Богу, даже не всегда осознанный (Как у Мандельштама: «Господи! — сказал я по ошибке, сам того не думая сказать»). Это не исихазм, но уже огромная помощь: возможность призвать Господа Иисуса Христа в любое время и в любом месте, без чёток, без определённого количества повторений. Вспоминаются слова пророка Иоиля, процитированные позже в Деяниях святых апостолов: «И будет: всякий, кто призовет имя Господне, спасется» (Иоил. 2:32; Деян. 2:21)

2. В один из периодов моей немощи духовный отец предложил мне буквально микроскопическое правило: молитва «Царю Небесный», «Богородице Дево, радуйся» и тропарь всем святым: «Иже во всем мире мученик Твоих…». Он даже молитву Господню в этот перечень не включил, но я, конечно, её туда вставила. Что это дало? — Возможность сосредоточиться на смысле обращений, пережить их и при этом не угнетаться до уныния чувством «неправильности», не обесценивать из-за краткости свою молитву. И, конечно, полученное благословение очень освобождает — не от ответственности, но от чувства вины, препятствующего искренности.

3. Но есть и еще более краткий вариант. Один старый протоиерей, преподаватель Духовной Академии, часто с чувством говорил студентам: «Помолитесь хотя бы один раз в день молитвой Господней с полным сознанием и чувством! — и этого достаточно». Воистину, в молитве Господней — всё, что связывает нас с Богом, и Он Сам дал нам ее, предварив научением: «Когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно. А молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны; не уподобляйтесь им, ибо знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него» (Мф. 6: 6–8). Каждый оборот этой молитвы заключает целые миры, и по краткости её мы, при напряжении сил, можем не рассеять своего внимания и вникнуть в каждое ее прошение. И если даже одна только молитва Господня, но сознательно произносимая и адресованная действительно Богу, будет поставлена за незыблемую основу каждого дня, как правило, — то за нее непременно зацепятся и другие, или спонтанные своими словами, или вспомненные, или вычитанные.

4. Святитель Феофан Затворник многократно учил молиться именно краткими молитвенными фразами, не только молитвой Иисусовой, но, например, молитвами «по числу часов дня и ночи» из молитв на сон грядущим. Медленно, повторяя каждую фразу-обращение по несколько раз, вводя ум в эти слова. Это тоже вариант молитвенного правила в поисках сосредоточения — при том благословленный святым подвижником и учителем нашей Церкви.

В поисках искренности

Выше я говорила о внимании, которого худо-бедно двозможно достигнуть при кратком правиле. Но внимание в молитве неотрывно от искренности. Когда искренне завопишь к Богу: «Господи, помилуй!» — вопрос о внимании не ставится, ничто не отвлечет тебя от этого вопля. А если этой искренности нет, а всё воспринимается как рутина, поглощается автоматизмом, обязаловкой или каким-то лицемерием? Не знаю, для всех ли неизбежна эта беда, а меня она мучила годами, и я не могла с ней справиться.

Даже понимаю смысл слов, даже помню, про что они, зачем они, что они значили для меня — а произношу их как-то лицемерно, как не свои, как не к Богу. Пробуешь «молиться своими словами» — не выход! Если нет большой беды или большой любви и радости, то уже на стадии, когда такие слова подбираешь, ощущаешь их наигранность, ту же неискренность. А если большая беда или радость нашла для тебя такие слова, — то уже назавтра они становятся застылой формой, тем же притворством. Нет, молитвенное правило должно оставлять место для своих слов Богу, но оно не может их ни гарантировать, ни ранжировать.

Выход я нашла только после того, как крепко утвердилась в совсем малом личном правиле, на которое хватало моих духовных силёнок, и стала нащупывать пути к его увеличению. Об этом малом многолетнем правиле я еще не сказала. Много лет назад я переняла его у моего самого задушевного друга, давно отошедшего к Богу. Он положил основой своей ежедневной молитвы благодарение Богу — три благодарственных тропаря (они в молитвословах обычно помещены в раздел «Молитвы на разные случаи»). Конечно, с «предначинательными молитвами» перед ними, то есть и с молитвой Святому Духу, и молитвой Господней. А всё остальное было уже по желанию и возможности.

Вот это-то правило долгие годы и меня держало на плаву (даже если я сама себе казалась тонущей). Я понимала его глубокую обоснованность, даже обязательность. Наше главное Таинство называется Благодарением (Евхаристией), полнота счастья — переполненность благодарностью, и ум наш понимает и знает, что Бога непрестанно есть за что благодарить (да за этот мир, за само существование, но более всего — за то, что Он есть! Этим благодарением переполнены евхаристические молитвы). И тут даже когда сердце спит, малодушествует, окамененно нечувствует, — нет неискренности: ум-то понимает, знание — знает! Никакого лицемерия. И да, в составе наших молитв непременно должны оставаться и другие основы богообщения: покаяние и прошение. Главные прошения есть в молитве Господней «Отче наш». А покаяние? — сколько его есть, вложим в «Господи, помилуй! Господи, прости!». И наконец сможем двинуться дальше.

Маленькое правило освоено. Как расширять? О чем просить Бога?

В чем может заключаться расширение молитвенного правила? У меня получается пока только так: вводить своё личное — живую боль и живые нужды,— нащупывая для этого подходящие формы.

В прошлом году спасло благословение Патриарха читать Великим постом канон Богородице и молитву о возвращении мирных времен. Знаю, что молитва эта не у всех ложится на душу, но мне она до сих пор видится всеобъемлющей. По окончании Четыредесятницы я прекратила чтение канона, а вот молитва осталась со мной до сего дня.

И еще спасла неприязнь ко мне одного очень хорошего человека, — как мне виделось, основанная на заблуждении, которое я не могла побороть. Я понимала, что и ему эта неприязнь мешает, и вспомнила подзабытый совет молиться о таких людях словами «Господи, спаси такого-то и молитвами его помилуй мя, грешную!» Я стала это делать с земными поклонами. А раз уж в правило вошли земные поклоны, то с ними я стала молиться и о самых главных людях моей жизни, — от Патриарха и духовного отца до детей и внуков, аА заодно обо всех особо страждущих знакомых, и обо всех страждущих от военных действий, и о «заповедавших мне, недостойной, молитися о них».

И последний поклон — о себе, с прошением Богу, чтобы помнить мне Его, ходить в Его свете и творить Его волю. И вот эта морально и физически обязывающая составляющая правила — очень сильно держит.

Сильно детализировать запросы к Богу не стоит, во всяком случае, мне, – в этом убедил личный опыт. Очень-очень давно, когда я уже несколько лет была разведена и без всякой помощи бывшего мужа растила двух детей, я вдруг прониклась мыслью, что можно и нужно просить у Бога послать мне мужа, который стал бы настоящим любящим отцом моим детям. Я составила какую-то очень искреннюю и содержательную молитву, в которой была и оговорка на тему «если же это Тебе неугодно, то вразуми меня, Господи» — тоже искренняя. И вот я встала перед образами с этой заготовленной, прочувствованной молитвой — и не прочитала ни слова из нее, а заплакала и смогла только произнести сквозь слёзы: «Господи, да будет на всё святая воля Твоя!». Перед Богом моё «детализированное» прошение рассыпалось в прах.

А вот те самые прошения из молитвослова, которые надолго ускользали от души как автоматические, могут вдруг ожить, засиять новым светом и обнаружить себя как сокровенное, главное. Потому что они глубже наших представлений о себе, наших текущих запросов. Мы просто перестали на время это видеть и чувствовать, но если малая искренняя молитва будет точить и точить камень сердца, то и внутренний человек оживёт. И, думаю, молитвенное правило, отрегулированное сообразно духовным силам, может в результате снова разрастаться до «церковной нормы» и даже перерастать ее.

Коллажи Татьяны Соколовой

Запись » Молитва – зеркало души»: как преодолеть неискренность и скуку? впервые появилась Милосердие.ru.