Канны-2017: Еще раз про нелюбовь
В программе «Особый взгляд» рифмой к фильму Андрея Звягинцева «Нелюбовь» стала картина мексиканца Мишеля Франко "Дочери Абриль" (Las hijas de Abril) - возможно, лучшая у этого режиссера. 17-летней Виктории нравятся половые сношения с ее бойфрендом, но к их последствиям в виде вечно орущего ребёнка она совершенно не готова. На выручку в прелестный домик у моря из столичного Мехико-сити приезжает умудрённая опытом, но все ещё не траченная молью мамаша Абриль (Эмма Суарес из "Джульетты" Альмодовара). Как выясняется в процессе совместного проживания, ей тоже нравятся половые сношения с 17-летним бойфрендом дочери, о которых та пока, конечно, не знает. Но мама взялась за дело серьезно: под предлогом неспособности дочери к воспитанию ребенка, она передает его социальным службам, а на самом деле присваивает себе, а вместе с ним и инфантильного его отца. Полный разрыв всяких семейных связей, затмевающий все "традиционные ценности" гедонизм, отрицание возраста и налагаемых им обязанностей и ограничений - все эти «черты времени» точно ухвачены Франко вместе с хрустящей на зубах атмосферой нелюбви.
По сравнению с картиной Звягинцева, картина Франко выполнена в гораздо более сухом, минималистском стиле, без бомбической музыки и блуждания камерой по безутешным мексиканским пейзажам.
В основном конкурсе случились премьеры сразу двух французских фильмов. Об одном, «120 ударов в минуту» середняка Робина Кампилло, сказать особо нечего: это сага из времен начала 1990-х об умирающих от СПИДа молодых людях, предпочитающих ожиданию смерти борьбу с правительством и корпорациями против всеобщей пассивности, за сексуальное просвещение и права заболевших. Тема существенная и актуальная, но воплощение - в заунывном духе социалистического реализма, с тавтологией бесконечных собраний, митингов и принятых резолюций. Кислотные танцы и секс в перерывах между собраниями и смертями как-то не очень разгоняют тоску: лишенные даже потуг на «художественность» авторы не придумали своим персонажам никакой внятной человеческой истории - чтобы вживить в нее свою трескучую публицистику.
Второй французский фильм, Le redoutable, будет называться в российском прокате «Молодой Годар» (предполагается, что у нас много поклонников этого режиссера), и снял его скоропостижно увенчанный «Оскаром» автор «Артиста» Мишель Хазанавичус. Можно только догадываться, что думает по этому поводу все еще живой и работающий Годар - отъявленный мизантроп и нелицеприятный критик всего, без разбору, киномейнстрима. Фильм Хазанавичуса, местами даже и симпатичный, ни на что особо не претендует, рисуя любовные отношения Годара (в 1960-е уже известного мастера, снявшего главные свои шедевры «На последнем дыхании», «Безумный Пьеро», «Презрение» и т. д.) с юной старлеткой Анной Вяземски на фоне революционных борений того времени.
Пережив 1968 год и увлечение маоизмом, объявив все свои шедевры буржуазными пережитками, Годар уже не вернулся к себе прежнему. Переборщив с революционным максимализмом, перессорившись с обожавшими его коллегами и друзьями, он в чем-то сожрал себя заживо, что заблаговременно и почувствовала юная Анна. В образе великого режиссера Луи Гаррель, едва ли не в первый раз взявшийся изобразить что-то совсем далекое от себя, конечно, только обозначает черты его внешности и характера. Ни о каком «погружении в образ гения» говорить не приходится - может быть, и к счастью. Стэйси Мартин из «Нимфоманки» куда более убедительна в роли Вяземски, но и задача у нее проще: актрису, которую она играет, знают только самые упертые синефилы.