Инго Маннтойфель: Ходорковский рассказал DW о выборах президента, уличных протестах и "русском мире"
— Когда-то вы были самым богатым человеком в России и почти попали в ТОП-20 самых состоятельных людей в мире. Потом вы стали самым известным, так сказать, «путинским заключенным». Почти 3,5 года назад вы уехали из России после того, как вышли из тюрьмы. Скажите нам, кто вы теперь?
— Я по-прежнему Михаил Ходорковский. Думаю, что им останусь до конца своей жизни. Во всяком случае, я надеюсь на это. А то, что касается работы, которой я сейчас занимаюсь, — после тюрьмы мне стало не очень интересно заниматься бизнесом, и я занимаюсь общественно-политической деятельностью. То есть я вместе с моими коллегами стараюсь помочь моей стране вернуться на демократический путь развития.
— То есть вы политик? Вы хотите взять на себя политическую ответственность в России в будущем, или вы видите себя кризисным менеджером, который помогает стране, оказавшейся в тяжелом положении?
— Есть существенное отличие того, что делаю я, от того, что делают политики. Я не продвигаю себя на первый пост в России. Я считаю, что не так важно, кто будет на этом первом посту — для России важно изменить систему. То есть та система, которая сейчас у нас есть, — это система авторитарная. И кто бы ни сменил Путина, эта авторитарная система может сохраниться или воспроизвестись. Хотелось бы это изменить. Хотелось бы, чтобы Россия стала демократическим государством, а для этого нам нужна президентско-парламентская, а еще лучше, чтобы просто парламентская форма правления — собственно говоря, эту задачу я для себя вижу.
— Мы еще поговорим о политике в России, но прежде я хотел бы спросить вас, что побуждает вас к действию? Вы все еще состоятельный человек, насколько я знаю. Что вами движет, патриотизм? Желание мести?
— Раньше было бы проще сказать одним словом «патриотизм». Но сейчас это слово у меня в стране потеряло первоначальное значение. Это очень печально. Это слово у нас потеряло свое первоначальное значение, и надо его расшифровывать. Россия — это страна, которая для меня дорога, я гражданин только России, и все мои друзья, друзья детства — они все были в России до тех пор, пока они могли там быть. И я хочу, чтобы моей страной мы все могли гордиться. А для этого нужны изменения.