Любовь бутербродиком
Он обмазал её грудь шоколадной массой. Затем вымостил клубникой дорожку к ямочке пупка, а саму ямочку заполнил ликёром. Она только поёживалась и прерывисто вздыхала, томно ожидая, чем же закончится это строительство.
А он своими толстыми волосатыми пальцами не спеша зачерпывал из вазочки взбитые сливки с кусочками авокадо и аккуратно прокладывал этой восхитительной массой тропку ещё дальше и ниже.
Закончив отделочные работы, с причмокиванием обсосал перепачканные пальцы, затем наклонился над её грудью и принялся слизывать шоколад. Его сизый толстый язык мелькал всё чаще и чаще, тщательно обрабатывая набухшие шоколадные соски и приводя её в экстаз.
Не выдержав, она с искажённым от страсти лицом обхватила его голову обеими руками и потащила её вниз, к сливкам с авокадо…
***
– Выключи, Костик, я больше не могу на это смотреть! – простонала Лариса.
– А что, пусть идёт, – вяло запротестовал Костик. – Сейчас самое интересное будет.
– Я тоже так хочу! – вдруг загорелась Лариса. – Не то что мы с тобой – всё бутербродиком да бутербродиком.
– Это чтобы я тебя чем-нибудь перепачкал и облизал, да?
– Ага, и облизал, и всё остальное, – мечтательно прижмурила глаза Лариса. – Ну надо же как-то разнообразить наши отношения.
– А что, можно, – подумав, согласился Костик. – Тем более что мы ещё не ужинали.
– Ну так что же ты теряешь время? Приступай к делу! – поторопила мужа Лариса, поудобнее укладываясь в постели.
– Ты бы это, халат-то сняла, – посоветовал Костик. – Как в видаке чтобы. Ну, я пошёл.
Он отправился на кухню, захлопал там дверцей холодильника, загремел посудой, на плите что-то зашкворчало. Лариса недоуменно принюхивалась к доносящимся с кухни запахам. Наконец появился Костик. Он сноровисто расстелил на оголённом животе жены скатёрку, принёс исходящую паром тарелку.
– Ты чего это, а? Дурак, что ли? – растерянно залепетала Лариса. – Горячо же.
– Да ну, он тёплый, я сильно разогревать не стал, – возразил Костик. – Сметаны положить?
– Ты что, собрался жрать на моём животе? – возмутилась Лариса и сделала попытку привстать. – Извращенец! Я тебя о чём просила?
– Это те, которые в видаке, извращенцы: сразу с десерта начинают, – сказал Костик. – А я всё по-человечески делаю. Вот сначала первого похлебаем – я что-то в обед его плохо поел. Ну, открывай ротик-то! Вот, ложечку тебе, ложечку мне, ложечку тебе, ложечку мне…
Ошарашенная Лариса молча водила широко открытыми глазами за ловко шмыгающей в руке мужа ложкой: от тарелки к ней в рот, снова в тарелку и в рот себе, снова к ней, снова к нему…
Скоро тарелка опустела.
– Ну как, вкусно? – Костик заботливо слизнул с губ Ларисы остатки борща, чем привёл её в трепет. – Лежи, лежи, я за котлетами пошёл.
– Горчицы не забудь прихватить, – грудным голосом сказала ему в спину жена.
Котлеты они поели, сидя рядышком на постели и болтая о всякой чепухе.
– Ну, теперь можно и о сладком подумать, – сказал наконец Костик. – Только у нас ничего, кроме малинового варенья, нет. А оно совсем жидкое. Стечёт с тебя всё на фиг и только постель перепачкает.
– Ты у меня и так самый сладкий! – пролепетала Лариса и прижалась к нему голой, но чистой, ничем не перепачканной грудью. – Иди ко мне скорее! Ну как, как… Как всегда – бутербродиком!..