Учитель жизни. Малоизвестные страницы из жизни Василия Ключевского
Мало кто из современников Ключевского помнит его «ошарашенным», заикающимся мальчишкой, который так был напуган смертью отца во время грозы, что эта особенность – заикание, сохранилась у него на всю оставшуюся жизнь.
О грозе и пенсне
Рос будущий заслуженный профессор Московского университета и ординарный академик Императорской Санкт-Петербургской академии наук в селе Воскресеновка Пензенской губернии. Родился в 1841 году.
Воспитанием Ключевского занимался его отец – сельский священник. Правда, только до девяти лет. До той ужасной грозы, настигшей отца, когда тот возвращался с ярмарки. После его смерти семья переехала в Пензу, Василия за «казенный» счет приняли в духовную семинарию. Отучившись четыре года, Ключевский принял решение отчислиться из нее. Хотя и считался одним из лучших
учеников.
Василий Осипович принял решение стать ученым. Этот год он провел в нескончаемых занятиях по различным предметам, подготавливая себя к поступлению в Московский университет. И факультет он выбрал не самый «простой» - историко-филологический. Уже в это время Ключевский был сообразительным человеком и для лучшего усвоения знаний придумал хитрость – взялся подготавливать сына фабриканта Маршева также к поступлению в университет. А ведь где обучение, там и наука. И это первое его преподавательство знаний позволило самому получить их в необходимом достатке.
Сейчас абитуриенты жалуются на сложность и множество экзаменов при поступлении в вуз. А в 1861 году двадцатилетний Ключевский сдавал в Московский университет латынь, греческий, французский, немецкий языки, историю, математику, русскую словесность, физику, Закон Божий. Всего – шестнадцать предметов.
Ключевский вспоминал: «... Когда зашел я в такой большой зал, меня сразу охватила робость: смотрю, некоторые личности очень хорошо одеты, в пенсне с блестящей оправой, при часах. Смотрю и думаю: не профессора ли это? А потом, когда начался экзамен, смотрю, что эти господа явились сюда за тем же, зачем и я. А когда их начали спрашивать, некоторые из них молчат. Тогда обращались ко мне: «Ключевский! Отвечайте вы». Тут уже я вздохнул посвободнее, думая: «Такие-то вы господа, при пенсне, а молчаливые».
О переодетых курсистках и мимике
С 1882 года Ключевский стал профессором Московского университета. Умение правильно донести свою мысль сделало его известным. Лекции Василия Осиповича были гораздо большим, чем преподавание предмета. И никто из слушателей в его выступлениях не замечал заикания, которым в детстве дразнили одногодки.
В то время учиться в университетах женщинам не разрешалось. Для них создавались так называемые «женские курсы». Но слушать Ключевского, учиться у него им хотелось и после ликвидации этих курсов. И здесь была придумана хитрость.
Как писал ректор МГУ Виктор Садовничий в своем труде «О людях Московского университета», «... женщины, которым в то время в университете учиться не разрешалось, и курсистки вынуждены были переодеваться студентами и коротко стричься». Кроме этого, особо «предприимчивые» слушатели приходили в аудиторию заранее, бывало, что и за несколько часов, просиживая на лекциях
других педагогов».
Ключевский обладал и феноменальной памятью. Один раз, поднимаясь на кафедру, он споткнулся и заготовленная заранее речь на листах бумаги разлетелась. Присутствующие бросились собирать листы, но перепутали их еще больше. Тогда жена Ключевского, Анисья Михайловна, сказала: «Не волнуйтесь, он все помнит наизусть». Она не ошиблась. Сам же Василий Осипович говорил: «Я так и умру, как моллюск, приросший к кафедре... »
Об императоре и Шаляпине
Такой талант преподавателя не мог остаться не замеченным императором. Поэтому в числе его учеников появился и ученик особенный – сын императора, младший брат Николая II, великий князь Георгий Александрович.
Великий князь обучался у Ключевского всеобщей, в совокупности с русской, истории.
Хотя были у Василия Осиповича и другие, не совсем «простые», ученики. Мало кто знает, но именно Ключевского благодарил великий Федор Шаляпин за помощь в подготовке к роли царя в «Борисе Годунове». «Идет рядом со мною старичок, - писал Шаляпин в автобиографии об одной из первых встреч с Ключевским, - подстриженный в кружало, в очках, за которыми блестят узенькие мудрые глазки, с маленькой седой бородкой, идет, и, останавливаясь каждые пять — десять шагов, вкрадчивым голосом, с тонкой усмешкой на лице передает мне, точно очевидец событий, диалоги между Шуйским и Годуновым, рассказывает о приставах, как будто был лично знаком с ними, о Варлааме, Мисаиле и обаянии самозванца. Говорил он много и так удивительно ярко, что я видел людей, изображаемых им. Особенное впечатление произвели на меня диалоги между Шуйским и Борисом в изображении Ключевского. Он так артистически передавал их, что когда я слышал из его уст Шуйского, мне думалось: «Как жаль, что Василий Осипович не поет и не может сыграть со мною князя Василия!»
Ключевский очень любил русский язык. Любил изъясняться на нем устно и письменно. Сам он говорил: «Мудрено пишут только о том, чего не понимают».
О старенькой шубе и независимости
Свое здоровье Ключевский считал «железным». Хотя, по воспоминаниям современников, страдал частой зубной болью из-за сквозняков в лекционных залах. Историк Милица Нечкина в своем труде о Ключевском пишет: «... Знаменитый профессор, давно уже не стесненный нехваткой денег, ходил в старенькой, поношенной шубе. «Что же шубы-то новой, Василий Осипович, себе не заведете? Вон потерлась вся», — замечали приятели. — «По роже и шуба», — лаконично отвечал Ключевский.
Василий Осипович мундиров не любил и «форменный фрак» презирал. Когда знакомые обращали его внимание на грязь и «пыльные пятна» на этом «фраке», Ключевский отвечал на это: «И на солнце не без пятен».
В 1905 году Василию Осиповичу поручили участие в Комиссии по пересмотру законов о печати и в совещаниях по учреждению проектов полномочий Государственной думы. И через год стал членом Госсовета от Академии наук. Но ещё через год от этого звания отказался, так как независимость любил в принципе, как пишет «Большая российская энциклопедия» в статье о Василии Осиповиче, а участие в нем было «не достаточно свободным для обсуждения возникающих вопросов государственной жизни... »
Сам же Ключевский тогда сказал: «... я человек XIX века и в ваш XX век попал совершенно случайно, по ошибке судьбы, позабывшей убрать меня вовремя».
Умер Василий Осипович в мае 1911 года. Его гроб несли студенты до самого кладбища Донского монастыря. Говорят, что плакали даже те, кто Ключевского не знал лично.
В честь Василия Осиповича названо множество улиц, школы. И даже одна маленькая планета. Могила Ключевского была реконструирована в 2016 году на средства, собранные жителями Пензенской области.