Вот уже три года в Москве при поддержке Благотворительных фондов «Гольфстрим» и «Семейная в помощь» работает инклюзивная театральная студия «Сны Алисы». Ее двери всегда открыты для детей с самыми разными особенностями развития и здоровья: от синдрома Аспергера до ДЦП. Здесь ребят каждый раз ждет атмосфера дружбы, принятия и надежды — надежды, на то, что однажды мир за пределами студии примет их без условностей, просто такими, какие они есть. Редакторы «Летидор» Анна Егорова и Ольга Рудашевская побывали на репетиции и на спектакле «Колыбельная Пушкина» и теперь рассказывают, что такое настоящая инклюзия. Обычные дети Детский центр «Вместе весело шагать» на Савеловской. Мы звоним в домофон, нам открывает мужчина. По левую руку от входа небольшая раздевалка, два туалета, по правую — длинный коридор, в конце которого на диванчике развалились несколько подростков — они перекидываются фразами, смотрят в смартфоны. «Здравствуйте, я — Никита, приятно познакомиться, располагайтесь», — из ближайшей к нам комнаты выходит светлорусый кудрявый мужчина и жестом приглашает нас войти. Это режиссер театральной студии Никита Малышев. Его работа в студии — не первый инклюзивный проект, в котором он принимает участие. С 2016 по 2019 годы он помогал ставить спектакль для незрячих детей «Потрогай солнце» — постановка была построена на прикосновениях, запахах и звуках. «Это был интересный опыт. Так у меня и закрутилось с инклюзией», — делится Никита. В коридоре стоит шум-гам, как во время школьной перемены. Дети, как горох, рассыпаются во все стороны, и я никак не могу понять, где же эти ребята с особенностями, которых мы приехали снимать. Мы заходим в комнату. В ней двое мальчиков: один — высокий и выглядит очень взросло, второй — пониже, средней комплекции, с морковкой в руке. Вася и Дима репетируют «Сказку о попе и его работнике. Тот, что повыше, играет попадью и Балду, другой — попа. Васе надо быстро перевоплотиться из Балды в попадью, для этого он должен накинуть на голову платок — но каждый раз он покрывает голову не так, как надо, закидывая платок острым концом не на шею, а на лоб. Это выглядит ужасно комично. Никита старается найти способ, чтобы у Васи получилось накинуть платок правильным образом, но ничего не выходит. В это время Дима съедает почти весь реквизит попа — морковку. «Оставь немного для репетиции», — просит Никита. Вася задумчиво останавливается — в руке у него маленький огрызок морковки — как раз хватит, чтобы прогнать сценку еще раз. Никита сидит на полу и помогает мальчикам войти в роль, разговаривая то тонким голосом попадьи, то низким попа. «Петя, ты хочешь зайти? Заходи, можешь посидеть с нами, только тихо», — Никита обращается к лохматой мальчишеской голове, которая возникает из приоткрывшейся двери и тут же исчезает. Когда репетиция сценки окончена, режиссер объявляет перерыв, актеры отправляются к своим друзьям и родителям в коридор. Каждую сценку ее участники репетируют отдельно друга от друга, по очереди. Мы просим Никиту рассказать, как он работал над первым спектаклем студии. «Когда меня позвали сюда режиссером, мне сказали, что сразу несколько ребят будут на колясках. Мы ставили спектакль по Алисе Льюиса Кэрролла, и я уже придумал сценку с гонками на колясках. А потом я пришел знакомиться с детьми, и оказалось, что на коляске только одна девочка», — говорит Никита, как будто расстроившись. Если вы не знаете, что студия принимает детей с особенностями, то никогда не догадаетесь об этом, потому что Никита не делит детей на сорта и виды. Он не знает диагнозов своих подопечных. По его словам, ему просто нравится с ними работать, их совместная работа делает их взаимно счастливыми. Путь принятия и любви «Иногда мне сложно объяснить, чего я от них хочу. На этот случай у меня есть несколько инструментов. Первый — доносить с помощью понятных и знакомых им ситуаций и образов, например из «Наруто». Второй — принимать ребенка, исходить из тех ресурсов, которыми он располагает», — рассказывает Никита. Один из актеров в одной из сценок должен был громко кричать, изображая боль, но несмотря на все усилия Никиты, у мальчика никак не получалось: _«Я видел, что ему это не нравится, что ему некомфортно. И тогда мы сделали по-другому. Он медленно поднимал руки вверх и делал то, что получалось у него лучше всего — шептал. Складывалось впечатление, что его парализует от боли. Эффект был достигнут». _ Мы находимся в центре всего лишь час, но уже понятно, что Никита обладает талантом не только вдохновлять детей, но и обращать их слабые стороны в сильные. Это тот навык, который часто недоступен даже взрослым, так что актерам студии ужасно повезло с таким наставником. Никита скромничает и говорит, что просто помогает ребятам с социализацией, добавляя, что их студия — это пример настоящей инклюзии, полного включения человека с особенностями в обычную жизнь: «Инклюзия заключается в том, что мы принимаем любого человека. Например, есть люди, которые все время злятся. Но на это же есть причина. У нас часто не хватает сил понять этих людей. Но как только мы идешь не по пути силы, а по пути принятия и любви, они преображаются! Репетиция жизни «Никита — человек, к которому дети тянутся. Он умеет и поиграть с ними, и потребовать. Наши дети под его руководством могут одновременно и расслабиться, и быть серьезными. Это ценно», — делится Виталий, папа 10-летнего Игоря. У его мальчика аутизм. Он учится в инклюзивной школе в Подмосковье, хотя, по словам папы, назвать ее инклюзивной можно с большой натяжкой. «Нас бросили в воду, и посмотрели, выплывем ли мы. А мы... мы очень стараемся. И студия нам очень помогает в этом», — продолжает Виталий. Игорь приходит на занятия с мамой и папой. Инна и Виталий, приятные люди средних лет. «Вот он наш Игорь. Вот он, пошел на репетицию», — они трогательно по очереди комментируют действия сына, и в этот момент я чувствую, как мы становимся частью чего-то важного. Дети, которые приходят в студию окружены особым теплом и любовью, и так приятно хоть и ненадолго, прикоснуться к этой атмосфере. «Не так просто найти место, где не только примут особенности моего сына, но и где ему будет по-настоящему интересно», — делится Влада, мама 10-летнего Пети. Они пришли в студию не так давно, но любят ее всем сердцем: каждую неделю с нетерпением ждут репетиций и торопятся на занятия. «"Сна Алисы" — это первая студия, которая понравилась и мне, и Пете. Инклюзивные театральный группы, которые мы видели до этого, ставили что-то или неклассическое, трудное для понимания обычному зрителю, или совсем простенькое: два притопа, три прихлопа. Никите же удается сделать спектакль, который играют в настоящем театре», — Влада улыбается и делает важное замечание, что еще один талант режиссера заключается в его способности подбирать роли. Мы убеждаемся в этом уже на самом спектакле в Булгаковском доме, когда видим картинку целиком: когда кажется, что каждый ребенок в постановке ровно на своем месте, когда индивидуальные черты каждого подчеркивает и его роль, и потрясающе красивые костюмы, которые придумала и сшила художник Лариса Прокофьева. Вот Царевна Лебедь — гордая, статная и нежная, вот Попадья — добрая и глуповатая, а вот трусливый поп с морковкой. Когда смотришь постановку уже на сцене, понимаешь, что каждый из детей — действительно особенный. Но не в том смысле этого слова, как мы привыкли его употреблять, когда говорим о детях с ОВЗ. Каждый из них — индивидуальность. И театр помогает им раскрыться. Родители ребят мечтаю, чтобы дети сохранили эти качества за пределами студии. Ведь им нужно будет по жизни идти с их особенностью: общаться с людьми, учиться, устраиваться на работу. Общаясь друг с другом и с Никитой они обсуждают самые разные модели поведения и примеряют их на себя. И когда ты видишь ребят на сцене — искренних, раскрепощенных — ты понимаешь, что все не зря. Сейчас они выступают в театре, а завтра — их ждет дебют на более серьезной сцене. И они точно с ним справятся. Автор видео: Анна Егорова Фото: пресс-служба фонда «Семейная в помощь»
