Яна Кудрявцева. Арктика как вдохновение

Заполярье многим из нас представляется безлюдной стылой землей. Но для бывшего кадрового специалиста Яны Кудрявцевой Арктика стала вдохновением и новым профессиональным вызовом. Отставив престижную работу в Москве, молодая женщина бесстрашно перебралась жить на суровый остров Шпицберген, где основала русскую арктическую школу.

— Для стороннего наблюдателя мой переход кажется неожиданным и непонятным, — со смехом начала разговор с FP Яна, когда мы дозвонились до нее в буквальном смысле на тот край земли.  — Но очень дальняя поездка — правильная перенастройка того, что я делала раньше.

Последние три года в IBS, занимая пост директора по персоналу,  я возглавляла еще и отдел маркетинга. Для меня двойной эксперимент был высшей точкой профессиональной карьеры. 17 лет в одном холдинге: опыт колоссальный. Но на рынке HR с точки зрения оригинальных решений, необходимых бизнесу, положа руку на сердце, мало что обнаруживается. Я около полутора лет общалась с бизнесменами и коллегами в поисках новых для себя возможностей, но альтернативное место, чтобы реализовать амбиции, так не нашла.

— В мае на Шпицбергене вы оказались как турист

— И меня поглотила монохромность этих мест. Как я сразу для себя подобрала определение арктической природы: «вечность за окном». Я всегда любила Скандинавию за холодное величие. Здесь же суровость возведена в абсолют и не меняется уже на протяжении веков. И мне пришла в голову шальная мысль, что хочу жить в ледяном крае… Хозяйственную деятельность на архипелаге помимо Норвегии, ведет только Россия, имеющая на острове российский населённый пункт — поселок Баренцбург. На нем я  выбор и остановила. Добыча угля разрешает стране находиться на этой земле, действующие рудники содержит государственное предприятие «Арктиуголь». У шахтерского поселка развитая инфраструктура, но люди в окружении непохожего ни на что антуража живут по сути однообразной жизнью. Быт жителей специфичен. Люди много работают, а в уикенд предпочитают не выходить из дома. Получается скованный досуг. И я решила трансформировать скудный культурный фактор поселка, создав «Современную арктическую русскую школу», или MARS (Modern Arctic Russian School).

— Чтобы приезжающие сюда на заработки  не отдавали авансом лучшие годы  жизни?

—  Моя идея состоит как раз в том, чтобы поселок культурно и социально активизировался. В существующем кампусе будут проходит лекции и мастер-классы для взрослых, а сам учебный процесс малокомплектной средней школы (в ней 67 детей)  полностью перестроится. Со временем она превратится в прогрессивную современную площадку для качественного обучения детей. Поскольку мы удалены от материка, дистанционный формат для нас не мода, а потребность. Сейчас учебное заведение проходит лицензирование как средняя общеобразовательная школа.  Ее посещают дошкольники и дети младшего школьного возраста, старшеклассников по несколько человек. Одиннадцатиклассник один. Родители стараются вывезти детей на Большую землю: опасаются,что качество их образования пострадает. Надеюсь, что с открытием арктической школы ребенок вплоть до 11-го класса получит всестороннее развитие. У нас будет нормальная школа, правда, локальная, с государственными стандартами.

— Не ощущали страха, что беретесь за рискованное дело?

— Все происходило так быстро, что время для мучительных раздумий не оставалось. Я за лето еще два раза посетила Баренцбург, перебирая в уме, как найти себе применение на шахтерской земле. Перечень занятий, так скажем, невелик — профессию горнопроходчика я отвергла сразу (Смеется). А когда осмотрела школу, пришло озарение, что в ней я могу реализоваться. Большая часть моей карьеры связано с обучением и развитием. Плюс моя университетская специальность — преподаватель русского языка и литературы. Может, в этом есть определенный знак? Составила подробный бизнес-план, предоставила его гендиректору «Арктиуголь», и в итоге он предложил мне занять пост директора. Еще я веду уроки английского языка, которого в школе не было.

  — Ваша же презентация одной школой не ограничилась?

— Да, в планах расширение «образовательного туризма». Используя местный ландшафт как экосистему, для студентов с материка будут организованы недельные курсы известных в своих областях экспертов. Тематик предусмотрено несколько: первая объединит в себе дисциплины, непосредственно связанные с локацией: экологию (например, проблему таяния ледников), биологию. Во второй блок войдут более отвлеченные программы, такие как литература и история, отчасти социология, но также «вписанные» в обстановку здешних красот. События образовательного характера дополнятся экскурсиями по фьордам.  

— Вы для себя обозначили приоритеты в развитии образовательной системы?

— Я уверена, что современное образование — одна из самых быстроменяющихся и подвижных конструкций в обществе. Я из IT – индустрии, которая кажется революционной, но эксперименты в образовании случаются чаще, чем  в отрасли информационных технологий. Знание как базис познания действительности перестало быть сакральным, его получение теперь зависит от нестандартных навыков. Я бы сказала так: нужно больше себе давать свободы, и школа в этом смысле — отличный способ применить новую практику. Мне проект и нравится прежде всего потому, что самой много чему предстоит научиться. Я нашла тот драйф, который искала.

  — Есть на острове русские старожилы?

  — Удивительно, но российские люди умудряются привязываться и к вечной мерзлоте! У некоторых за плечами уже пара служебных командировок. Познакомилась с техническими сотрудниками, живущих с семьями в Баренцбурге восемь лет. В Арктике не так страшно, как кажется привыкшему к высшему комфорту москвичу. Сейчас умеренная погода — нет снегов, а, главное, полярных ночей. Они начнутся в октябре — я предвкушаю завораживающее явление, но солнце в зимний период не выходит из-за горизонта более суток. Как я буду реагировать на темноту, пока не знаю. Но  вариант источника энергии в поселке уже предусмотрен —  большой бассейн с теплой морской водой.

— Как адаптировались к арктическому режиму?

— Я живу в этих широтах  две недели, и никаких климатических неудобств не испытываю. Мне пока тепло, как это ни смешно звучит. Я по натуре  — северный человек. Во помещениях топят — мы все-таки угольный регион. Работает продуктовый магазин — излишеств, вроде клубники и сливы, в него не завозят, но самые употребляемые овощи как картофель и морковь продаются. Я — вегетарианка, поэтому привезла с собой крупы, специи, а также биодобавки, помогающие скомпенсировать недостаток витаминов. Единственное, чего мне остро не хватает – общения с двумя сыновьями. Но я каждый день разговариваю с ними по «скайпу». 

— И главный вопрос: островных «аборигенов»  — белых медведей, видели?

— Исполины занесены в Красную книгу и представляют смертельную угрозу для человека. Взрослый белый медведь — размером с легковушку, на горку развивает скорость до 60 км в час и спорит с человеком за территорию. Так что лучше с ним не встречаться. Мишек на Шпицбергене больше, чем людей. Численность жителей составляет 3 тысячи человек, а популяция медведей — 4 с половиной тысяч особей.  Поэтому в целях безопасности покидать поселок без оружия нельзя.