Школьная лаборатория. «СамАрт» в десятый раз провел ряд экспериментов

Старожилы не припомнят, чтобы сразу все эскизы лаборатории «Молодая режиссура» были удачными. Проект придуман десять лет назад драматургом Михаилом Бартеневым (Москва) и театроведом, театральным продюсером Олегом Лоевским (Екатеринбург).

«Классный театр»
Он призван решить сразу несколько задач. Нехватку хороших спектаклей для детей и подростков, дефицит пьес для постановки в тюзах, отсутствие качественной обратной связи между юными зрителями и постановщиками. Молодые режиссеры (вчерашние выпускники, а порой и сегодняшние студенты) за несколько дней с артистами театра «СамАрт» и студентами Самарского государственного института культуры создают эскизы спектаклей. Главная задача - представить образ постановки, «намекнуть» на будущую возможность.

Некоторые из «намеков» показались столь убедительными руководству «СамАрта», что впоследствии выросли до репертуарных спектаклей театра. Так появились «Азбука Льва Толстого», «Про самого длинного червяка», «Красная Шапочка», «Птица Феникс возвращается домой», «Гуттаперчевый мальчик», «Девочка со спичками», «Сторожевая собачка».

Десятая лаборатория уже на этапе планирования заявлялась как необычная. Представлять эскизы было решено не в стенах «СамАрта», а в школах. К «классному театру» предварительно отнеслись с недоверием. Эксперимент экспериментом, а играть у школьной доски - дело рискованное. Мало того, что не знакомые друг с другом режиссеры и актеры должны за три-пять дней создать нечто похожее на сценическое искусство, так еще и площадка для показа пахнет не гримом и аплодисментами, а мелом и двойками.

- Как может театр прозвучать в пространстве класса, чтобы не превратиться в театрализованный урок литературы? - постфак-
тум озвучивал свои сомнения художественный руководитель театра «СамАрт» Павел Маркелов.

Результат, к счастью, прогнозы скептиков перечеркнул. Юные зрители признались, что в стенах родной школы спектакль им смотреть уютнее и приятнее. Эскизы молодых режиссеров смотрелись особенно оригинально в казенной стерильности класса.

- Вы услышали природу пространства и не стали ломать его, - поделилась на обсуждении эскизов критик Кристина Матвиенко
(Москва).

Трое из четырех режиссеров использовали атрибутику классной комнаты: мокрые тряпки, принтер, парты. Эскиз «Володя» по рассказу Чехова так неохотно потом перебирался в театральное пространство, что ему пришлось захватить с собой школьную доску.

Что за эскизом?
Сложно сказать, что в большей степени обеспечило успех лаборатории: талант выпускников мастерской Вениамина Михайловича Фильштинского (Санкт-Петербургская государственная академия театрального искусства) или выбранный ими для постановки материал. Театральный критик Владимир Спешков (Челябинск), принимавший участие в обсуждении эскизов, отметил:
- Высокий уровень каждой работы можно объяснить тем, какой плодотворной по результату оказалась идея обратиться к самой высокой русской классике.

Николай Русский представил свою интерпретацию рассказа Бунина «Холодная осень» из цикла «Темные аллеи». И критики, и юные зрители отметили создание неповторимой атмосферы поэтичной бунинской прозы и точное попадание в образ исполнительницы главной роли - Татьяны Михайловой. Несмотря на совсем зрелые переживания умудренной опытом главной героини, тема любви и смерти близка подросткам даже в большей степени, чем взрослой аудитории.

Тематически близко, но эстетически почти противоположно был сделан эскиз Ярослава Рахманина по рассказу Чехова «Володя». Здесь на успех зарисовки сработало возрастное совпадение центрального персонажа, актеров и зрителей. Болезненное переживание собственного несовершенства, пропасть непонимания между матерью и сыном, разрастающаяся до чудовищных размеров, оскорбительное пренебрежение объекта первой мучительной страсти - режиссер занялся переосмыслением этих тем, не изменившихся за столетие, прошедшее с момента написания рассказа.

Страшная история «сурового классика» Салтыкова-Щедрина «Миша и Ваня» приоткрыла беспросветно мрачные стороны жизни крепостных детей. Виртуознj придуманный, но не педалирующий изобразительную сторону эскиз Андрея Гончарова сочетал ловкое переплетение юмора и душераздирающего надрыва.

Михаил Лебедев в работе над постановкой повести Пушкина «Гробовщик» также сумел найти выигрышный баланс между
пугающей мистикой и пародией на нее. Световое и музыкальное оформление спектакля позволили режиссеру напугать даже такого искушенного в жанре хоррора зрителя как подростки. Зрители также проявили себя на высоте. Они не только показали умение отличить литературный текст от сценического, но и смогли сделать несколько точных критических замечаний. «Это было похоже на чтение: ты читаешь и додумываешь образы. И здесь не было декораций, костюмов, и нужно
было додумывать». «Шляпа как у художника (берет. - Прим. авт.) показывала, что гробовщик может быть художником».

Так побочным результатом работы лаборатории стало доказательство того факта, что юная аудитория готова к серьезному и вдумчивому разговору и с русской литературой, и с современным театром. Остается только один вопрос: какова дальнейшая судьба эскизов? Займут ли они место в репертуаре «СамАрта», или их в качестве выездных спектаклей будут показывать в
школах, чтобы привлечь в зрительный зал публику нетеатральную? Ясно одно: безвозвратно терять ни один из этих эскизов не хочется.