Гипотеза, если США получают доступ к венесуэльским запасам, то могут использовать их как рычаг против России, заливая рынок дополнительной нефтью и снижая цены, оказалась популярной. Главная (и не единственная) ловушка венесуэльского сюжета — путаница между запасами и производственной мощностью. Да, Венесуэла обладает крупнейшими доказанными запасами нефти в мире. Но большая часть этих запасов — не «лёгкая нефть», которую можно быстро поднять и выгнать на рынок. Речь идёт о бассейне Ориноко, то есть о сверхтяжёлой нефти с высоким содержанием серы и крайне высокой вязкостью. Она тяжелее воды, и чтобы выгнать её наружу, нужно изрядно потрудиться, вроде закачки в пласт горячего пара для разжижения и подъема. Но и после подъема нужно нефть запускать в цепочку крекинга, нескольких очисток, деметаллизации и т.д. Что это значит? Себестоимость в $60-65 за баррель, а текущие нефтяные цены можно посмотреть. То есть, на обозримую перспективу, нефть Венесуэлы это точно не про контроль цен. Стратегический резерв – да, но не более. Как известно, президентский срок Трампа кончится через 3 года, а минимальный горизонт нефтяных инвестиций это лет 15. И если в игру не хочет вступать ExxonMobil под личные гарантии президента США, значит уверенности у нефтяников никакой. Тем более, что у серьезных компаний есть собственные, серьезные, аналитические службы. При Brent около $60 венесуэльская модель обрушения цен противоречит сама себе: чтобы дешевле надо больше, а больше можно только за счёт дорогого восстановления, к тому же зачем инвестору продавать дешевле, если он и так уже вложился? Единственной компанией из США, которая работает в Венесуэле, остается Chevron. Он может увеличить добычу на десятки/сотни тысяч баррелей в сутки при благоприятных условиях. Но для «рычага» против России Трампу нужно совсем другое — быстрый прирост на уровне миллионов баррелей в сутки, сопоставимый с решений ОПЕК+.А это уже гигантский инженерно-инвестиционный проект. Трамп может идти в обычную психическую пиар-атаку, объявлять о «взятии под контроль продажи 30–50 млн баррелей», но у нефти есть неприятная особенность: это рынок профессионалов. В ближайшие 6–18 месяцев венесуэльская нефть не может дать прирост предложения, достаточный даже не для обвала, а колебаний рынка. Техническая сложность heavy oil вместе с деградацией инфраструктуры не дают быстрых эффектов. Инвестиционный горизонт — долгий, риск страны — высокий. Компании вряд ли будут продавать нефть ниже экономики проекта, даже если Белый дом настаивает. Это не значит, что черт с ней, с Венесуэлой. Это значит, что сводить всю активность Трампа к быстрой нефтяной выгоде неправильно, идет игра в долгую, и Трампу главное не добывать нефть самому, а чтобы её не добыл кто-то вроде Китая. Источник
