В ночь с 13 на 14 января, когда зима уже кажется бесконечной, а до весны еще как до далекой звезды на небе, наступает Старый Новый год. Не официальный праздник, не громкий, не требующий фейерверков, но оттого еще более теплый, словно сокровенный разговор двух людей, понимающих друг друга без слов. Он пришел к нам из разлома времени – из той трещины культуры, что нежданно образовалась, когда календарь перестал совпадать с исторической памятью. До 1918 года Россия жила по юлианскому календарю, введенному еще при Юлии Цезаре. Он отставал от более точного григорианского на 13 дней – это сущая мелочь для астрономов, но огромная пропасть для обыденных дел и привычек. Когда в январе 1918‑го страна полностью перешла на новый стиль, 1 январ я по старому календарю сдвинулось на 14‑е. Так и получилось, что Новый год по‑новому стал 1 января, а по‑старому – 14‑го. Но люди не забыли привычные ранее даты и сроки. В домах все так же продолжали ставить елки к «прежнему» сроку, хозяйки пекли пироги, дети ждали дополнительных подарков – и старинный праздник, лишенный своего официального статуса, обрел свою новую жизнь. Традиции Старого Нового года в народе складывались сами собой, как тропинки в заповедном лесу. Где‑то варили кутью из цельных зерен – сытную, сладкую, чтобы год был щедрым. Где‑то ходили щедровать: молодежь стучалась в дома с песнями, желала хозяевам достатка, получала угощения. На юге России пели щедровки с припевами «Щедрый вечер!», на севере – короткие благопожелания. Ритуал был предельно прост: ты даришь слово – тебе возвращают тепло и уют. Именно так укреплялась связь между дворами, улицами и поколениями. Даже когда улицы опустели и праздники стали тише, но в отдельных домах сохранялся прежний обычай: накрыть стол, позвать близких, сказать заздравный тост, который не успели сказать две недели назад. А еще Старый Новый год – это попытка сказать «еще раз о главном или ранее пропущенном». Шанс исправить то, что не сложилось 1 января: произнести забытое пожелание, обнять того, до кого так и не смог доехать, записать мечту, которую отложил в суете. Он как черновик, который можно переписать начисто. В эту ночь можно загадать сокровенное желание – не с азартом первого старта, а с мудростью середины пути: когда уже видно, куда дует ветер, но еще можно поправить парус. И пока где‑то в окне горит свет, а за столом смеются над тем, что «опять забыли про этот праздник, но вот ведь снова вспомнили!», то Старый Новый год всегда остается с нами. Не датой в календаре, а смыслом и теплом, которое мы сами в него вложили», – рассказал Александр Агамов, профессор Ставропольского филиала Президентской академии.
