Когда внешний объект привязанности исчезает, внезапно обнажаются фундаментальные вопросы, которые обычно в отношениях мы не замечаем: Кто я, когда рядом нет этого 'ты'? Каково мое подлинное 'Я', не отраженное в глазах другого? Как я существую в пространстве абсолютного одиночества не скучающего, а экзистенциального? Это не просто философские упражнения. Это процесс самоидентификации.Расставание мощнейший триггер. Оно бьет по тем самым незажившим ранам детства: травмам отвержения ( Меня бросили, значит, я недостойна любви? ) и травмам заброшенности ( Я остался один как тогда, когда мне было так страшно и холодно ).Внезапно тридцати-, сорокалетний взрослый чувствует себя потерянным, беспомощным ребенком, которого снова оставили. Травмированный внутренний ребенок не может исцелить сам себя. Ему нужен свидетель его боли, надежный проводник. Попытка взрослого рационально успокоить эту детскую панику часто терпит крах , логика бессильна перед глубинной эмоциональной раной.Вот ...
