Радикальная "золотая молодежь"? В Дагестане сына экс-чиновника обвинили в нападении на полицейского
Прошлым летом группа боевиков, в том числе сыновья и племянник действующего главы Сергокалинского района, племянник экс-мэра Махачкалы и бывший руководитель отделения "Справедливой России" напали на храм, синагогу и пост ДПС в Махачкале. После этого глава республики Сергей Меликов поручил провести "ревизию" личных дел всех глав муниципалитетов.
Грозит до 20 лет
Связано ли дело в отношении 37-летнего Магомеда Шахмагомедова с радикализацией сказать сложно. СМИ сообщают, что 9 февраля пьяный Шахмагомедов и его друзья шумели, а когда прибывший на вызов сотрудник ППС попросил их успокоиться, избили его и отобрали табельный пистолет. Они не менее восьми раз выстрелили в правоохранителя, считает следствие. В отношении сына экс-чиновника возбуждено дело о посягательстве на жизнь полицейского и хищении оружия. Санкции этих статей предусматривают до 20 лет колонии.
У его отца Нурмагомеда Шихмагомедова тоже непростые взаимоотношения с законом. Он дважды – в 1993 и 1997 годах – избирателя депутатом Народного собрания Дагестана, а затем главой Табасаранского района. Правда, еще в 1998 году совмещавшего места в законодательной и исполнительной власти управленца задержали прямо на заседании Госсовета республики. Тогда его обвинили в хищении через подконтрольные родственникам коммерческие структуры около 300 тысяч рублей. Однако Шихмагомедову-старшему удалось решить вопрос и еще на 15 лет остаться на своей должности.
В 2013 году его вновь обвинили в хищении бюджетных средств – СМИ сообщали, что вместе с родственниками глава района мог присвоить около двух миллиардов рублей. Чиновник попытался бежать в Азербайджан, но был пойман на границе. Тогда дагестанские журналисты писали, что "боевики из местных НВФ напрямую связаны с действующими табасаранскими политиками".
Уже после отставки его отца, в апреле 2015 года Дербентский районный суд признал Магомеда Шихмагомедова виновным в пособничестве боевикам, незаконном обороте оружия и наркотиков. Несмотря на весомый перечень статей, он получил всего год и пять месяцев колонии-поселения.
"Сникерсы" для подполья?
По версии следствия, с 2011 года на территории и Дербентского, Табасаранского и Хивского районов действовала группа под руководством "амира южного сектора вилаята Дагестан" Абу-Ясира. В нее, как полагали силовики, входили более 20 человек: часть из них скрывалась в горах. Летом 2012 года Шихмадомедов, находясь на даче отца, передал односельчанину Рустаму Алимирзаеву 10 тысяч рублей и список необходимых для покупки вещей: три-четыре упаковки батончиков "Сникерс", два тестера и скотч – все это, как следует из приговора, предназначалось боевикам.
Также у сына чиновника нашли самодельный револьвер, восемь патронов к нему и пакетик с гашишем. Оружие и наркотики изъяли 5 февраля 2014 года при задержании около ресторана "Хаял". Сам Шихмадомедов вину отрицал.
"Не успел выйти из машины, как люди в масках подбежали, вытащили и уложили на холодный асфальт. Кто-то из них похлопал по бокам, по карманам и сказал: "Все, чист". Потом началась суета, они кому-то звонили. Кто-то в маске подошел и сказал: "У меня есть для тебя подарок" и попытался засунуть что-то за пояс, но у него ничего не получилось", – рассказал Магомед Шихмагомедов в суде.
Свидетельствовавший против него обвиняемый в причастности к боевикам Рустам Алимирзаев на суде признался, что подписал показания после того, как его избили полицейские. По его словам, они заставили его оговорить Шихмагомедова, чтобы "насолить" его отцу. Несмотря на эти доводы, суд признал сына экс-чиновника виновным, а апелляция оставила приговор в силе.
Представлять сына бывшего главы Табасаранского района как активного участника подполья неверно, это могло быть вынужденное сотрудничество, отмечает на условиях анонимности знакомый с ситуацией общественный деятель из Дагестана
"Для конкретной семьи Шихмагомедовых контакты с боевиками означали не только личную безопасность – "лесные братья" могли охотиться на главу района и его родных, но и для самого чиновника это была возможность, прикрываясь борьбой с терроризмом, добиваться снисхождения в финансовом контроле со стороны руководства республики", – комментирует собеседник.
Тогда практически все главы городов и районов, а также члены правительства, платили боевикам дань, чтобы в зоне их ответственности не было терактов, вспоминает общественный деятель: "В 2000-е и начале 2010-х Москва не давала республикам так много "легких" денег. В условиях реального бюджетного дефицита даже вороватый глава района, если он контролировал ситуацию на месте, рассматривался как гарант стабильности. И сохранял за собой пост".
Он напоминает действовавшую тогда схему: чиновник получал флешку с видеообращением местного амира, прямо говорящего сколько и куда нужно заплатить. Обстановка была такой, что управленец мог не успеть пожаловаться силовикам или рассчитывать на их эффективность.
Молодежь в поисках смыслов?
Российские СМИ часто повторяют нарратив о том, что радикализация затрагивает только молодежь, не имеющую жизненных перспектив и возможности построить карьеру. Комментируя нападения родственников главы Сергокалинского района Магомеда Омарова на мечеть и синагогу летом 2024 года, старший научный сотрудник Центра проблем Кавказа и региональной безопасности МГИМО исламовед Ахмет Ярлыкапов констатировал: уже около десяти лет в подполье все чаще уходят выходцы из успешных по местным меркам семей. Одно из исследований показало, что около 80% сторонников радикальной идеологии и форм борьбы – дети силовиков, бизнесменов, сотрудников администраций.
"В целом мнение, что в подполье идут из-за отсутствия социальных лифтов – ошибочно. Это не картели Латинской Америки или мафия, а идейные формирования. Как показали события июля 2024 года, эти идеи могут нести представители разных социальных групп", – объясняет дагестанский активист Умар Хитинав.
Говоря о том, почему "золотая молодежь" может не только сотрудничать с радикалами, но и разделять их идеологию, член совета правозащитного центра "Мемориал" Александр Черкасов признает: это характерно не только для исламистских группировок и не только для современного Дагестана.
"Дети в семьях элит видят дистанцию между провозглашаемыми их отцами лозунгами и реальностью, жизнью своих же родителей. У них возникают соответствующие вопросы, внутренний конфликт. Это происходит везде. На Северном Кавказе есть региональная особенность – радикальный ислам предлагает для готовый и простой ответ. Все уже продумано и расписано, нужно только действовать. Это достаточно эффективно, поэтому и опасно", – объясняет эксперт.
С такой оценкой соглашается правозащитник Станислав Дмитриевский. Он ссылается на мнение исследователей о том, что радикальный ислам сегодня может стать способом выхода за рамки традиционного общества: "Есть общепринятые на Северном Кавказе устои, а есть салафитские проповедники, которые заявляют – общество погрязло в разврате и коррупции, не соответствует идеям чистой религии. "Золотой молодежи" не нужны социальные лифты – они и так могут построить карьеру или бизнес, но им нужен способ освобождения от навязанных оков. Они стремятся обрести субъектность, вырваться за рамки традиционного уклада".
Адвокаты и правозащитники в России отмечают, что часто те, кого правоохранительные органы выдают за боевиков, на судах заявляют, что во время предварительного следствия давали показания под пытками.
Сайт Кавказ.Реалии подробно рассказал о терактах на Северном Кавказе в 2024 году и том, почему затихшие после разгрома в 2000-е и подготовки к Олимпиаде в Сочи ячейки боевиков сейчас активизировались в Ингушетии, Дагестане, Чечне и других республиках.
В Нальчике суд оставил под арестом предполагаемых участников "шариатских патрулей". Ранее сообщалось о десяти задержанных по этому делу, девять из них попытались обжаловать арест в апелляции.