На интервью актриса Екатерина Климова приезжает с Корнеем - в этом году он пошел в первый класс. Это уже третий ученик у многодетной мамы. И нам было очень интересно узнать, чего Катя ждет от школы в этот раз и о чем мечтает. ДОМАШНИЙ ОЧАГ: Катя, Корнею шесть с половиной лет. Сейчас принято подольше держать перед школой ребенка, давать ему «дозреть». Не хотели подождать еще годик? КАТЕРИНА КЛИМОВА: У нас такой проблемы точно нет. Корней, кажется, самый способный из наших детей. Быстро все схватывает, уже умеет и читать, и писать, и считать. Конечно, этого и школа требует, в которую мы идем, но и сам по себе сын очень развитый. ДО: Это потому что младший? К К: Да, в больших семьях проще учиться. Лиза и Матвей что-то читают, занимаются, и Корней слушает их, видит, что они делают, запоминает. И его задания подготовительные брат и сестра ему всегда помогали делать, объясняли непонятное. Взаимовыручка у них прекрасная. ДО: У вас получилась та дружба, о которой мечтают родители? К К: Пока все к этому идет. Недавно Корнея бабушка забрала на несколько дней, так Матвей взвыл: как же мне без него скучно! А до этого считал, что Корней это что-то такое мелкое крутится здесь под ногами! ДО: Если кто-то из детей прибегает жаловаться на другого, что вы делаете? ЕК: А вот давайте спросим у Корнея! Сын, что я тебе говорю, когда ты ябедничаешь на Лизу или Матвея? КОИ I ЕЙ: Не знаю, кажется, ничего... ЕК: Вот это да! (Смеется.) Я же тебе не разрешаю этого делать! В общем, обычно я им просто предлагаю пойти и разобраться самостоятельно. И чаще всего у них получается. ДО: Как в вашей семье настраивают детей на учебу? ЕК: Я говорю, что это такая работа человека, который начинает свой путь. Просто они не получают за это денег, зато получают знания, которые потом, как фундамент, дадут им в этой жизни все. И статус, и много удовольствий, и все остальное. Ради этого надо работать сейчас. ДО: Но это же все потом. А эти одиннадцать лет, что же, без удовольствия жить? К К: Я за то, что лучше сейчас напрячься, пре-одолеть себя, чем потом жалеть, что чего-то не выучил и не заложил, пока мог. Я в детстве этого не понимала и сейчас жалею о многом. ДО: Да, но не жалко ли детства? Если все только на будущий успех, то что сегодня остается? К К: Ну на самом деле я не настолько сумасшедшая мамаша, у которой несчастный ребенок учит и французский, и китайский, и посещает пятьдесят семь кружков, и идет еще и на золотую медаль обязательно. У нас все, мне кажется, в разумных пределах. (Смеется.) ДО: Корней успевает гулять, с друзьями встречаться? Для небольшого безделья, которое сегодня психологи называют залогом развития, у вашего сына есть время? Многие родители допускают серьезные ошибки, перегружая ребенка, после чего требуется консультация детского психолога, весь ужас которого приходится переживать детям еще с несформировавшейся психикой. ЕК: Конечно, есть! И гуляет, и бездельничает. День-то большой! И для занятий есть время, и для чего-то еще. На выходных мы только отдыхаем: и мультики смотрим, и в планшет играем. ДО: Что в вашей школьной жизни было такого, что до сих пор вызывает эмоциональные воспоминания? К К: У меня никогда не было способностей к химии, биологии или математике, и я постоянно чувствовала, что трачу кучу времени на то, что мне никогда не пригодится. Как я ни пыталась выучить таблицу умножения, я ее не знаю до сих пор. Сейчас, когда мы с Матвеем (он перешел в третий класс) учим ряды на 6 и на 7, я сижу и проверяю его с тетрадкой. ДО: Чего бы хотелось в школе для своих детей? К К: Атмосферы располагающей. Учителей, к которым хочется идти. У меня была учительница по алгебре, от которой меня физически трясло, я боялась ее как огня, она била головой о доску, брала вот так за косу и стукала. И мне бы очень хотелось, чтобы мои дети шли в школу с удовольствием, причем не только ради общения с друзьями. Чтобы не было страха, чтобы не переживали, если что-то кажется сложным. Чтобы с самооценкой все у них было хорошо. ДО: Как, по-вашему, когда результат выше - когда хвалят или когда ругают? ЕК: Ой, тут зависит от ситуации. Мне, например, в работе с режиссером безусловно надо, чтобы меня хвалили, пусть даже на площадке матом кричат, но я должна чувствовать, что меня любят и дают свободу. Я не понимаю, как можно творить, когда тебе выкручивают руки, унижают, говорят, что ты никто. Мне было бы сложно раскрыться в таких условиях. Но вот другой пример. В институте у нас была учительница французского, которая прошла войну, воспитывала еще Даля и Чурикову и была очень категорична в оценках, редко кто у нее был «ле солей» - солнышком, в основном все «ле ступид». Я была полным «ступидом», каждый вечер жаловалась папе, что не дается мне этот французский. Но как же я была счастлива, когда наконец у меня в аттестате появилась пятерка по этому языку! Возможно, я бы никогда этого не достигла, если бы меня все время гладили по головке. Иногда надо и пинка под зад давать, чтобы происходило что-то продуктивное. ДО: Для этого номера мы подготовили статью о разных видах мотивации школьника. Как считаете, надо как-то специально родителям стараться и заинтересовывать детей учебой? ЕК: Конечно надо, дети не должны чувствовать, что учеба - это обязаловка. Надо выбирать хороших учителей, надо заинтересовывать, и не только в школе. Мы, например, нашли чудесного педагога, к которому дети ездят заниматься. Наш Александр Всеволодович Кузнецов так умеет рассказывать детям, так с ними здорово общается, что они с удовольствием едут к нему. Конечно же, надо поддерживать желание учиться. Превращать уроки в игру, поощрять за пятерки или не ругать за двойки, чтобы не было этого постоянного страха ошибиться и сделать что-то не так. ДО: Вы с детьми домашнее задание делаете? К К: Обычно, когда они вечером приходят из школы, у них уже все сделано. Могу что-то проверить, но вот сесть и учить - боюсь, для этого нужен отдельный талант. ДО: То есть если мама берется объяснять таблицу умножения, то заканчивается чем? ЕК: Разным может закончиться! (Смеется). Терпения не всегда хватает. Я люблю с детьми читать, рисовать, что-то творческое делать. Люблю объяснять что-то про окружающий мир, почему устроено так, а не иначе. В общем, что-то что я сама могу понять. А вот уроки... Нет, я не педагог. ДО: Многие востребованные актеры жалуются, что из-за работы семью видят редко, приходят домой - дети спят... К К: Да, часто так и бывает: уезжаю - они еще не проснулись, приезжаю - уже уснули. Но если я дома и есть время, то я встану рано, приготовлю завтрак, отвезу детей в школу, встречу вечером, накормлю, искупаю, почитаю книжку. Найду время пошептаться с Лизой в комнате о каких-то ее секретах, помазать какую-нибудь болячку Матвею, которую он на физкультуре содрал, с Корнеем пообниматься. ДО: Говорят, что в семьях с тремя детьми самая сложная роль у среднего: он и не блестящий умница, как старший, и не очаровательный хулиган-любимчик, как младший. Средний - самый неприкаянный, постоянно ищет свою роль. Как у вас? К К: Мне кажется, в этом смысле больше всего Лизе не повезло. Она-то себя, может быть, авторитетно чувствует, диктует правила младшим. Но к ней столько требований и не так много внимания, которое все к младшим приковано! Она у нас рано стала старшей, и мы ей постоянно говорим: должна понимать, должна соображать, должна не допускать. Все претензии у нас к Лизе: ну как же - ты же старшая! Если с моей колокольни глядеть, так самая невыгодная роль у нее. Д(): Но ей нравится быть старшей? К К: Ей нравится, но в любом случае выбора- то у нее нет. А с Матвеем да, есть то, о чем вы говорите. Он вроде и не командир, как Лиза, и не самый маленький любимчик, с которым все сюсюкаются... Но как-то у них тем не менее органично выстроилось все между собой: Лиза строит Матвея, Матвей - Корнея, а Корней у нас настолько позитивный человек, который всех любит и всем все прощает, что он даже и не обижается на такое свое положение. Д(): Лизе 13 в этом году исполнилось. Чувствуете, как она взрослеет? К К: Мне очень нравится, что она у нас еще девочка-девочка, а не какой-то там подросток- акселерат. И сознание, и интересы у нее еще детские, по возрасту. Я не спешу тащить ее во взрослую жизнь, мы, конечно, подружки, но я хочу подольше дать ей побыть ребенком. Я ее берегу, не рассказываю какие-то страшные тайны про себя, не вытаскиваю клещами из нее сокровенные моменты. Мне кажется, для девочки это важно, у психики должна быть возможность немного в тепличных условиях формироваться. Я сама в 13 лет еще играла в Барби, как ребенок. Хотя чувствовала себя уже взрослой девушкой, но моему парню было 18 лет, но вот это ощущение детства, которое помимо твоей воли в тебе еще сохранилось, оно мне кажется дорогого стоит и надо дать ему продлиться подольше.
