Мост вдоль реки
НТВ показал своим зрителям ремейк шведско-датского сериала «Мост»
Этот 20-серийный фильм криминально-триллерного жанра в России уже не первый опыт повторения (адаптации) чужих киносценариев. Неужели страна наша оскудела даже на сочинителей криминального чтива? Однако не этот вопрос оказался главным.
Нет нужды пересказывать сюжет подобного «многопланового» зрелища, в котором по известному народному выражению смешаны в одном сосуде сало, мёд, г-но и каша. Интерес к этому сериалу поначалу держится на национально-культурном противостоянии (взаимодействии?) двух следователей, один из которых Максим Казанцев (Михаил Пореченков) – из России, а другой(ая) Инга Веермаа (Ингеборга Дапкунайте) из Эстонии. Последняя – воплощение сухого и беспрекословного (западного) типа службиста, не признающего даже малейших отклонений от параграфов ведомственных инструкций. Она не понимает шуток и неуставных отношений даже на вербальном уровне. На просьбу коллеги Казанцева обозначать своё отношение к сказанному им, хотя бы междометиями типа: «Ого», «Угу», «М-да», «Ай-ай-ай», – эстонский следователь невозмутимо вопрошает:
– Зачем?
Ей наплевать, что собеседнику трудно работать с ней, не видя и не слыша её реакции, а ведь процесс следствия, выдвижения тех или иных идей требует живого общения. Криминальный комиссар – достаточно высокий пост в полиции, и Инга Веермаа, взрослая женщина, заняла его, не умея вступать в деловой контакт с подчинёнными, не умея (не желая?) сказать им доброе слово за хорошо выполненную работу, искренне поздравить сотрудницу с днём рождения. Подобных примеров в фильме множество. И вроде бы всё это на первый взгляд лубочно-смешное можно было бы описать известной поговоркой: «Что немцу смерть, русскому благо». Казанцев терпеливо объясняет, разжёвывает, наконец, учит эстонку-комиссара тому, что знает и умеет у нас каждый. И комиссар соглашается с коллегой, с его правотой и нормами поведения. Казалось бы, менталитет, душевность и широта натуры нашего следователя побеждают бесчувственный западный прагматизм и карьеризм. Но…
Прекрасная игра Ингеборги Дапкунайте, тонко отразившая всю гамму инфантильности героини, заставляет задуматься и о другом. Подчёркнутое равнодушие, полнейшая безучастность и другие приметы откровенно говорят о некоем взрослом аутизме её героини.
Несомненно, проблема расчеловечивания, появления человекороботов существует и в Дании, и в Швеции, где сделан этот сериал. На пороге вживление чипов новорождённым (были и такие прожекты), создание андроидов – синтетических организмов, предназначенных для беспрекословного выполнения указаний вышестоящих начальников, и чтобы, в свою очередь, без эмоций командовать другими. Вспомним эпизод, когда Веермаа говорит, что префект приказал отдыхать, что она и делает, хотя момент для отдыха не совсем подходящий. И при всём том андроид выглядит и действует как человек.
В образе роботизированного следователя читается то будущее, к которому семимильными шагами движется мировая цивилизация. Не в резко ли растущем количестве человекороботов видится конец света, конец человеческой истории? Но нужна ли человеку жизнь без любви, без эмоций, без борьбы, без жертвенности?
Михаил Вожич