«Рядом только один сильный «политический магнит» — Рамзан Кадыров»: политолог объяснил связь Дагестана и Чечни

Политолог Магомед Магомедов рассказал, какие процессы идут в дагестанском Хасавюрте — городе, граничащем и сильно связанном с Чечней.

С конца 1990-х годов Хасавюрт является одним из «проблемных» городов Дагестана. Во-первых, здесь пересекаются сразу несколько крупных торговых путей, пролегающих между Ингушетией, Чечней, Ставропольским краем, Грузией и центром Дагестана. Во-вторых, Хасавюрт является самым большим торговым рынком, действующим на Северном Кавказе. В-третьих, здесь постоянно растет влияние соседней Чечни, тем более что в городе живет много чеченцев.

Политолог Магомед Магомедов рассказал корреспондентам Федерального агентства новостей, какие процессы сейчас идут в «приграничном» с Чечней городе.

— Кто сегодня реально контролирует обстановку в Хасавюрте?

— На сегодняшний день Хасавюрт контролируется Дагестаном. Если брать не совсем толерантную терминологию, то «дагестанским Дагестаном». Известно, что город находится под контролем людей Сайгидпаши Умаханова, влиятельного политика, аварца, выходца из села Буртунай Казбековского района и экс-мэра Хасавюрта. Впрочем, те, кто говорит, что город контролирует «Буртунайский клан», неправы. На деле там есть пять-семь семей аналогичной влиятельности.

Да, на данный момент Хасавюрт контролируется Дагестаном, но в городе есть и мощное чеченское влияние. Потому что если не половина, то как минимум одна треть местных жителей — это чеченцы, которые хорошо «сидят» в местном бизнесе и политике, имеют серьезное религиозное влияние в городе. Но, несмотря на это, люди экс-мэра Сайгидпаши Умаханова крепко контролируют эту территорию.

Кроме того, надо учесть, что Хасавюрт — это город-рынок, один громадный рынок. Там нет промышленности, сельского хозяйства — только рынки.

Там, конечно, надо наводить порядок, встряхивать местные власти, чтобы они платили налоги. Встряхивать тех, кто эти налоги собирает, чтобы эти налоги начали там оседать, встряхивать финансистов. Это такая «цепочка», где нужно встряхивать всех — чтобы были нормальные дороги, чтобы убирали мусор, а действующие рынки принимали формы, близкие к требованиям закона. Это системные проблемы, но самое главное, что эта территория пока не «отрывается» от Дагестана, а находится в границах его контроля.

— Насколько сильно влияют на обстановку в Хасавюрте этнические чеченцы?

— В Хасавюрте живут десятки тысяч чеченцев-акинцев. Это местное население Дагестана, тут жили их деды и прадеды, они такие же дагестанцы, как и все остальные. Другое дело, что сегодня сформировался мощный политико-финансовый центр в Грозном, который будоражит чувство национального самосознания местных чеченцев. Многие из них говорят:

«Я — чеченец, за мной — [глава Чеченской республики] Рамзан [Кадыров]!»

В этом плане какие-то национальные границы стираются — в рамках присущей чеченцам потребности быть частью какого-то сильного сообщества.

— Насколько сильно чеченцы контролируют экономику региона?

— Что касается проникновения в экономику Дагестана, то прежде всего чеченцы массово приезжают в нашу республику отдыхать. Весь сезон отдыха в береговой полосе Махачкалы, Каспийска и других городов все базы отдыха битком набиты чеченцами и ингушами — практически на весь летний период.

Есть и другие сферы, где можно говорить о влиянии чеченского бизнеса. Ходят слухи, что чеченцы якобы бурят нефтяные скважины в акватории Избербаша, где разрешены разведка и бурение. Есть дорожная отрасль, сфера туризма, их много и в других сферах дагестанской экономики.

Но надо понимать, что одна из главных причин, по которой дагестанец не возглавил республику, — в том, что есть сильная Чечня, сильный Рамзан Кадыров со своими лоббистскими возможностями на уровне Москвы. Это приводит к тому, что сегодня нет дагестанского политика, имеющего лоббистские возможности, сопоставимые с теми, что есть у Кадырова.

В сложившейся в РФ системе взаимоотношений между регионами и центром это приводит к следующему. Хочет этого дагестанский политик или не хочет, какой бы он ни был независимый, но — если у него нет отдельного «канала связи», выводящего его напрямую на президента или на администрацию президента, то ему приходится «прижиматься» к сильному «политическому магниту», который есть поблизости. А поблизости только один сильный «политический магнит» — это Рамзан Кадыров.

— Как все это повлияло на взаимоотношения двух республик?

— Это привело к тому, что в СМИ и экспертных кругах пошло обсуждение темы, что политическая элита Дагестана в какой-то момент начала «входить в состав Чечни» и что границы управления Чечней и Дагестаном фактически начали размываться. Мы многократно видели регулярные визиты Рамазана Абдулатипова в Чечню, но обратных визитов Рамзана Кадырова в Дагестан с такой же периодичностью не было. Он всего один-два раза приехал в Дагестан — и то в моменты, когда здесь проводились серьезные совещания с участием премьера Дмитрия Медведева и других высоких персон.

То есть это были вынужденные поездки, так сказать, «не по зову сердца». И конечно, Кадыров прекрасно умеет работать с общественным мнением. Поэтому очень много дагестанцев регулярно ездят в тот же Грозный, в Аргун, у нас есть «религиозный туризм» в Чечню — люди посещают мечети, могилы шейхов. Это постоянный процесс.

Есть и еще один аспект. Когда из неустроенной Махачкалы молодые дагестанцы попадают в вычищенный до блеска ухоженный Грозный, когда они видят, как утром Рамзан делает пробежку по городу и у него нет охраны (а значит, это человек, который бросает перчатку всем американским президентам, вместе взятым, а заодно и [израильской спецслужбе] «Моссаду»), а ты — школьник, который только сошел с автобуса, и Рамзан с тобой здоровается — это очень впечатляет.

Эти вроде бы мелочи формируют особое отношение к Чечне, к тому, что, грубо говоря, этот «магнит» становится все сильнее и сильнее. Потому что школьник садится в маршрутку, возвращается в свой город, видит, что опять попадает в неухоженную среду, где вода в квартирах — по часам, где нет нормальных дорог, нет нормальных окружающих условий, нет зелени, и тогда это сравнение с Чечней играет вовсе не в пользу Дагестана.

Это означает, что новым властям республики нужно срочно менять ее имидж — даже в глазах собственного населения. Потому что, в отличие от предшественников, у ее главы Владимира Васильева имеется прямой выход на Москву. И «прижиматься» к Чечне ему вовсе не обязательно.