В преддверии выборов: зачем переводить экономику на «военные рельсы»?
В минувшую среду на совещании по вопросам военно-промышленного комплекса президент России сделал громкое заявление о переходе экономики страны на «военные рельсы». Многих это заявление весьма насторожило: неужели Путин начинает готовиться к войне? О некоторых причинах, лежащих в основе президентского тезиса, рассуждают эксперты на страницах «Новой газеты».
Но перед тем как непосредственно перейти к анализу, приведем цитату президента полностью, дабы избежать обвинений в голословности:
«Отмечу, что способность экономики быстро увеличивать объем оборонной продукции и услуг в военное время — одно из важнейших условий обеспечения военной безопасности государства, к этому должны быть готовы все стратегические и просто крупные предприятия независимо от форм собственности».
По мнению доктора экономических наук Евгения Гонтмахера, озвученный тезис можно рассматривать как переход страны к мобилизационному типу развития:
«У России сейчас два пути развития, если говорить не только про экономику, а вообще про всю жизнь. Это развитие в таком европейском русле: эволюционное и через реформы. А второй вариант — это мобилизационный тип развития. Объявляется, что мы находимся во враждебном окружении, вокруг всякие супостаты, которые хотят оторвать от нас кусок земли. И все сферы жизни — в том числе экономика — переходят на военные рельсы. Это не война, но это осажденный лагерь».
Гонтмахер отмечает, что подобный расклад крайне выгоден для самой власти, так как при оном доминанты прав человека и Конституции перестают занимать главенствующее положение.
«Все максимально упрощено. Вертикаль власти пытается стать еще более жесткой. Изменятся критерии успешности: сейчас это темпы экономического роста и рост благосостояния людей. Переход на мобилизационную экономику может оставить эту демагогию, но критерии успешности будут в другом. На первый план выйдет рост обороноспособности: мы произвели дополнительно 125 самолетов, пять крейсеров, авианосцы. Изменится целеполагание, но к росту экономики это точно не приведет».
Однако существует версия, что данное высказывание в большей степени предназначалось для иностранных СМИ:
«Такое заявление может быть связано с желанием оказать давление на американцев. Возможно, им хотят показать, что Россию лучше оставить в покое, она готова к худшему. Может быть, у Путина есть информация о подготовке американцами очередного пакета санкций или еще каких-то шагов. Все-таки истерия, связанная с «русскими хакерами», там тоже набирает обороты»,
— поясняет политолог Аббас Галлямов.
Информация уже есть — речь идет о феврале следующего года:
«Должны же быть оглашены некие списки [лиц из России, у кого США намерены конфисковать активы], возможно, последуют новые санкции. И крупным компаниям, ранее сотрудничавшим с Западом, придется перестраиваться на новый лад, когда все связи станут невозможны»,
— прогнозирует Гонтмахер.
Однако совпадение по времени путинского заявления с предстоящими выборами сложно назвать случайным. С одной стороны, переход к стратегии осажденного лагеря — не очень удачная предвыборная стратегия. Экономист по этому поводу говорит:
«Важно отличить слова от дел. Я не думаю, что Путин открыто скажет весной о необходимости мобилизации, о переходе к новому, милитаризованному типу общественной жизни. Хотя по факту это уже может происходить».
Но, с другой — угроза США и Западу и, как следствие, определенная изоляция России не так уж не вписывается в предвыборную конъюнктуру. Образовавшийся новый «железный занавес» сам собой снимает все вопросы о нелегитимности будущих выборов, которые неизменно возникнут при отсутствии серьезных соперников Путину и, предположительно, крайне низкой явки.
Фото «История России, всемирная история»